В фокусе Джорданвилль Диакон Андрей Псарев Интервью Московский Патриархат

Другой церкви и другой России у нас нет

Интервью протодиакона Андрея Псарева к 15-ой годовщине восстановления церковного общения в Русской Православной Церкви.

Отец Андрей, очень кратко, специально для наших читателей расскажите, как так вышло, что появилась Русская Церковь Зарубежом? Почему нельзя было сохранить единство с Московской Патриархией в 1920-х годах?

Двадцатый век дал всей Русской Церкви беспрецедентный опыт. Он начал формироваться в условиях разделения линией фронта Гражданской войны и был разным – Разным оказался и после окончания гражданской войны. Св. патриарх Тихон и его преемники – св. митр. Петр и митр. Сергий – старались получить от советского правительства легальный статус для Русской Церкви. Однако советская власть, долгое время пользуясь отсутствием такого статуса как средством воздействия на Церковь, предоставила его только в 1990-м году. Когда я изучал документы церковной истории 1920-х гг., обратил внимание на то, что архиереи в отечестве, протестовавшие против административного курса митрополита Сергия, в большинстве своем избегали критических оценок советской власти. А для архиереев-беженцев вопрос «безбожной власти» был так же значим, как и вопрос о сохранении соборности. При этом каналов для доверительного общения между иерархами на родине и за рубежом не существовало. И в 1927 г.  Архиерейский Собор РПЦЗ постановил:

«Чтобы освободить нашу иерархию в России от ответственности за непризнание советской власти Заграничной частью нашей Церкви, впредь до восстановления нормальных сношений с Россией и до освобождения нашей Церкви от гонений безбожной советской власти Заграничная часть нашей Церкви должна управляться сама, согласно священным канонам, определениям Священного Собора Всероссийской Поместной Православной Церкви 1917-18 гг. и постановлению Святейшего Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета от 7/20 ноября 1920 года (о временных автономиях – протод. А.П.), при помощи Архиерейского Синода и Собора Епископов под председательством Киевского Митрополита Антония».

Члены РПЦЗ оказались в вынужденной эмиграции, но старались при любой возможности оказывать помощь своему отечеству. Например, до Второй мировой войны архим. Нафанаил (Львов) участвовал в передаче православной литературы из Харбина через Амур в СССР. Митрополит Антоний, первый председатель Архиерейского Синода РПЦЗ (ум. 1936 г.) благословлял деятельность белых террористов и русских фашистов. Во время Второй мировой войны по просьбе Белорусской автономной церкви Епископ Григорий (Боришкевич) был хиротонисан в Вене во епископа Гомельского. Митрополит Анастасий, второй первоиерарх РПЦЗ, принимал активное участие в создании власовского Комитета освобождения народов России в 1944 г. После второй мировой войны Германская епархия оказались ближайшей к СССР. Многие ее активные члены состояли в Народно Трудовом Союзе (НТС), были не понаслышке осведомлены о происходящем в отечестве и старались поддерживать там православное возрождение.

С точки зрения советской власти, подобная деятельность членов РПЦЗ ставила ее в число организаций наиболее непримиримо враждебных советскому строю и соответственно заставляла Московскую Патриархию относиться к РПЦЗ.

Революция, гражданская война, изгнание и рассеяние – вызовы серьезные. Скажите, а разве в последующие годы не делались попытки воссоединения? Был ли конфликт между Зарубежной Церковью и Московской Патриархией, и в чем он заключался?

В 1934 г. Синод Митрополита Сергия запретил в священнослужении архиереев РПЦЗ.  В течение последующих десятилетий РПЦЗ рассматривалась в Московском Патриархате как раскол. После Второй мировой войны в Югославии, Центральной Европе, Китае были присоединения ее клириков через покаяние. Начиная с 1945 г. обе церкви обращались друг к другу через Открытые обличительные послания. В 1959 г. РПЦЗ приняла чин приема клириков из Московского Патриархата, который действовал до 2007 г. В своем завещании первоиерарх РПЦЗ митрополит Анастасий (Грибановский, ум.1964 г.) призывал избегать контактов за границей с клириками Московского Патриархата из-за их сотрудничества с атеистическим режимом. Именно по этой причине РПЦЗ перестала посылать наблюдателей на ассамблеи Всемирного совета церквей после того как РПЦ вошла туда в 1961 году. РПЦ последовательно перенимала имущество РПЦЗ, как это случилось с  Воскресенским собором в Западном Берлине или с собственностью Духовной миссии РПЦЗ в Израиле.

Тон относительно воссоединения изменился в 1988 г., когда руководство Московского Патриархата обратилось к РПЦЗ с предложением прислать представителей на Поместный собор РПЦ.  Официальные представители не были посланы, но в послании Архиерейского Собора РПЦЗ 1988 г. говорилось:  «Русская Церковь сегодня — это прежде всего необъятное море верующих нашей страны, скорбящих и гонимых Христа ради и правды Его, пастырей, ушедших в катакомбы своих сердец, отцов и матерей, молитвами спасающих чад своих от безбожия и неверия, детей-исповедников, всех в немощи сильных, которых недостоин современный мир».

Однако то, что в 1982 г. РПЦЗ тайно хиротонисала в СССР для Катакомбной Церкви епископа Лазаря (Журбенко), привело к отказу от диалога со священноначалием РПЦ и принятию в 1990-м году верующих в СССР под омофор РПЦЗ. Если до этого отношение к РПЦЗ, как к расколу существовало в качестве официальной позиции, а церковный народ в России был благодарен РПЦЗ за книгопечатание, то теперь многие стали воспринимать её наряду с другими заморскими миссионерами. Ожидание того, что «замечательный» епископат РПЦЗ соединиться с «замечательной паствой» РПЦ, не оправдалось. Случившийся кризис заставил представителей Германской епархии начать диалог со своими собратьями из РПЦ в Германии, который стал началом общецерковного диалога, приведшего к подписанию Акта о каноническом общении в мае 2007 года.

Русская Зарубежная Церковь была проникнута идеализацией императорской России. Было понимание того, что «Бог за грехи наших отцов лишил нас Святой Руси». Но понимания, что к категории грехов можно отнести и определенные социальные, экономические, политические решения, приведшие к революции, не было.

Часто, общаясь с потомками русских эмигрантов из церковной среды, я слышу, что в эмиграции на Церковь в России смотрели скептически. Но почему? Как можно было вычеркивать из жизни (кого? Что?), буквально, не давать шанса тем, кто волею судеб остался в России и нуждался в окормлении? Нужно было все бросить и выбираться из Советского Союза?

Недостаточно было выбраться из СССР. Надо было постараться там вообще не рождаться (смеется). Дело в том, что костяк РПЦЗ состоял и состоит из людей одного круга, потомков «старых» эмигрантов, прошедших одни и те же этапы, владевших одним и тем же «культурным» кодом. Жизненный опыт «советских», так называли выходцев и России, был им не известен. Отсюда и отношение к выходцам из России и Русской Церкви в отечестве, шедшей на компромиссы с советским режимом. Русская Зарубежная Церковь была проникнута идеализацией императорской России. Было понимание того, что «Бог за грехи наших отцов лишил нас Святой Руси». Но понимания, что к категории грехов можно отнести и определенные социальные, экономические, политические решения, приведшие к революции, не было. Конечно, то, что я сказал, отвечая на Ваш вопрос, – «картина написанная крупными мазками». Были люди, которые старались понять, услышать, как например, приснопамятный Владыка митрополит Лавр или здравствующий протоиерей о. Николай Артемов.

Здесь очень интересен ваш опыт: вы отправились в «расположение» РПЦЗ из России еще до восстановления общения. Как вы себя ощущали, переходя из одной юрисдикции в другую?

Начнём с того, что я родился и вырос в СССР. Переходя в РПЦЗ в России, я ощущал  себя «очень праведным» человеком (смеется). В конце 1989-го – начале 1990-го года я получил благословение от моего, ныне покойного духовника, иерея Вячеслава Резникова на учёбу  в Свято-Троицкой духовной семинарии (СТДС). Но мне этого было недостаточно. В духе «иосифлян» 1920-х гг. я приехал к о. Вячеславу и сделал «декларацию» о том, что ухожу из «сергианского раскола». В мае 1990-го Архиерейский Собор РПЦЗ принял решение об окормлении верующих на территории СССР, и я активно включился в этот процесс. В августе того же года приехал в Джорданвилль. Однако через какое-то время уже в СТДС меня стали одолевать сомнения в правильности содержания моей «декларации». И я потратил годы лет на углубленное изучение разделений в Русской Церкви, последовавших во второй период управления ею заместителем  патриаршего местоблюстителя, митрополита Сергия (1927-1943 гг.). Я рад, что в 2000-ом году мне удалось попросить прощения у о. Вячеслава за мою декларацию и продолжить общение, в первую очередь евхаристическое, до его кончины в 2011 году.

Что касается русского церковного зарубежья, то здесь еще очень сильно ощущался железный занавес. Он поддерживался не только советской властью, но и РПЦЗ. Помню, как-то спросил одного семинариста-«зарубежника», ныне маститого протоиерея: «А ты когда поедешь в Россию?», на что он мне ответил: «А нам митрополит Виталий не благословляет ездить в Россию». Так что деление на «советских» и «зарубежных» ощущалось. У нас в семинарии был законоучитель и преподаватель истории России протоиерей Георгий Скринников (ум. 2008 г.). Он был чертежником и делал для нас замечательные контурные карты. Очень душевный и заботливый человек, выросший в Югославии. Он говорил о семинаристах, приехавших из России – «это не русские люди. Они – другие». Кстати, наше церковное соединение в 2007 г. о. Георгий не принял.

Получилось, что все внимание сконцентрировалось на том, насколько Московская Патриархия «эволюционировала» согласно ожиданиям РПЦЗ и почти не рассматривалась история самой РПЦЗ.

Интересное время и интересен ваш опыт. С одной стороны, вы – историк Зарубежной Церкви. С другой – непосредственный наблюдатель событий, заставший и «оттепель» в отношениях 1990-2000-х годов, и момент подписания акта, и первые несколько лет после этого, и сегодняшнее время, когда процесс завершен. Расскажите коротко об особенностях каждого периода. Удалось ли преодолеть разделение сразу? С какими сложностями столкнулись «зарубежники»?

Период начала диалога в конце 1990-х гг. характеризовался тем, что в публикациях РПЦЗ началось смягчение риторики в отношении Московского Патриархата. Однако такая «смена вех» вызвала обеспокоенность части духовенства РПЦЗ, ожидавшего покаяния от руководства Московской Патриархии в сергианстве и экуменизме в духе принятия из обновленчества в 1920-х годов. Получилось, что все внимание сконцентрировалось на том, насколько Московская Патриархия «эволюционировала» согласно ожиданиям РПЦЗ и почти не рассматривалась история самой РПЦЗ. Период с 2001-го по 2007-ой годы непосредственно связан с личностью приснопоминаемого Владыки Митрополита Лавра. Многие, воспитанные в духе абсолютной правоты РПЦЗ, не понимали, как можно принять наше соединение, «сдачу позиций РПЦЗ». Однако, зная степень церковности Владыки Лавра, они просто доверились ему. Владыка тоже с уважением относился к совести своих сослужителей, давая отпускные граматы всем, для кого соединение оказалось неприемлемым. Владыка Лавр постарался, чтобы на Всезарубежном соборе в Сан-Франциско была полноценно представлена оппозиция каноническому общению. На Всезарубежном соборе была принята резолюция, дававшая Архиерейскому Собору РПЦЗ право окончательного решения о восстановлении евхаристического общения. Получилось, что Московский Патриархат отказался от именования «карловчан» раскольниками, а «зарубежники» признали его своей Матерью Церковью. После соединения получилось так, что РПЦЗ перешла из периода обличения апостассии «мирового Православия» в период «просто христианства». Полагаю, что без усиления общения (соборности) в народе Божьем, как рукоположенными в священный сан, так и посвященными к служению в таинстве крещения, нам не преуспеть. До соединения нашим архиереям было гораздо легче критически высказываться о происходящем в России. Теперь же то, что они лично знают и святейшего патриарха и других архиереев заставляет их действовать с другой степенью ответственности, чтобы не навредить. При этом обязанность высказываться открыто, печалования о находящихся на пространстве бывшей российской империи «братьях наших (…) во всякой скорби сущих» (Из «выклички» на литургии) с наших архипастырей РПЦЗ не снимается. Вопрос только в нахождении формы для этого заступничества.

До соединения нашим архиереям было гораздо легче критически высказываться о происходящем в России.

Каково значение примирения Московской Патриархии и Зарубежной Церкви? Лично для вас.

Важно, что РПЦЗ вернулась к общению с другими поместными церквами. Думаю, появилось понимание, что нужно до последнего предела оберегать единство, заповеданное Христом Спасителем в гефсиманской молитве (Мф. 26: 36-46). У нас появилась возможность перенимать положительный опыт Русской Церкви. Например, консультативный орган, подобный Межсоборному присутствию, мог бы оказать содействие нашим архиереям. Мы теперь безбоязненно выходим за пределы полемического дискурса, говоря без прикрас и умолчаний о своей собственной истории. Наша «белогвардейская икона» посещает все пределы Русской Православной Церкви. Ряд святых прославленных в РПЦЗ был добавлен в именослов всей Русской Церкви.

В личном отношении для меня это означает ответ на мои сомнения, о которых я говорил выше: другой Церкви, как и другой России, у нас нет.

Беседовал Владимир Басенков

6 Коментариев

  • Дорогой о. Андрей,
    С интересом прочитала Ваш интервью. Спасибо за краткий но обстоятельный обзор Русской Зарубежной Церкви и её отношения с Русской Православной Церковью. Будем дорожить нашим единством во Христе с Матерью Церковью, добытым тяжелым трудом, молитвами приснопамятного митрополита Лавра и многих других верующих людей в нашей Церкви.

  • Статья интересная, хотя написана, на мой субъективный взгляд, более благожелательно к Московской Патриархии (МП), чем это можно ожидать от клирика РПЦЗ. Однако у меня остались некоторые недоумения после прочтения статьи, которые я позволил себе процитировать ниже со своими комментариями. Возможно, у о. Андрея просто не было достаточно времени для более обстоятельного и подробного рассказа.

    Цитата – «Когда я изучал документы церковной истории 1920-х гг., обратил внимание на то, что архиереи в отечестве, протестовавшие против административного курса митрополита Сергия, в большинстве своем избегали критических оценок советской власти.»
    Добавление – Святейший Патриарх Тихон, после того как побывал под арестом в 1922 году, тоже стал избегать «критических оценок советской власти». Это не означает, что он таковых оценок не имел, как и вышеупомянутые архиереи, оставшиеся в Советской России.

    Цитата – «После второй мировой войны Германская епархия оказались ближайшей к СССР. Многие ее активные члены состояли в Народно Трудовом Союзе (НТС), были не понаслышке осведомлены о происходящем в отечестве и старались поддерживать там православное возрождение.»
    Небольшое уточнение – То же самое было во всех епархиях РПЦЗ, не только в Западной Германии (ФРГ). Все послевоенные беженцы (бывшие советские, белогвардейцы и т.п.) боялись дальнейшего продвижения коммунизма, поэтому массово уезжали как можно дальше – в Канаду, США и Австралию. Именно из-за этого опасения центр РПЗЦ перенесли из ФРГ в США.

    Цитата – «Важно, что РПЦЗ вернулась к общению с другими поместными церквами.»
    Удивлённый комментарий – А разве оно когда-либо прерывалось? Святое миро РПЦЗ получала от Сербской Церкви (видимо, сербы не считали РПЦЗ раскольничьей организацией). Константинопольский Патриархат с 1920-х гг. обихаживал приходы и епархии Русской Заграничной Церкви с предложениями о переходе к ним, суля всяческие льготы (видимо, тоже не считал, что имеет дело с раскольниками). На святую гору Афон неоднократно пускали Первоиерархов РПЦЗ митрополитов Антония (Храповицкого) и Анастасия (Грибановского), и многих других архиереев РПЦЗ, где они подолгу жили в Свято-Пантелеимоновом монастыре (видимо, афонские монахи тоже не считали РПЦЗ «безблагодатным сборищем», как выражались некоторые представители МП).

    Цитата – «Мы теперь безбоязненно выходим за пределы полемического дискурса, говоря без прикрас и умолчаний о своей собственной истории.»
    Пожелание – А когда Московская Патриархия в России начнёт делать то же самое?

    • Алексей! Спасибо за отзыв! Это не статья, а интервью. При том, что просили ответить сжато. Да, у свят. Тихона были три этапа в отношении к советской власти – “анти”, аполитический и лояльный. Добавить к сказанному мне больше нечего – “в большинстве своем” – российские архиереи, как раз старались избегать обвинения в контрреволюционной деятельности. В 1990-ом году в США контраст в понимании реалий жизни в СССР в сравнении с Германской епархией был разителен. Миро в 1950-ом году варили в Свято-Троицком монастыре. РПЦЗ находилась в “серой” зоне – причащаться на Гробе Господнем дозволяли, но сослужений не было. Есть различие “до” и “после” Второй мировой войны. В России ПСТГУ проводит большую работу по восстановлению исторической реальности.

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.