Каноническое Положение Православной Русской Церкви Заграницей  

От редакции

Предлагаемый Вашему вниманию текст —одно из первых развёрнутых исследований канонического положения русского церковного рассеяния. Авторство приписывается Тихону Александровичу Аметистову, секретарю Епархиального управления при Западно-Европейском митрополите Евлогии (Георгиевским). Издание вышло от имени самого Епархиального управления Западно-Европейского митрополичьего округа и отстаивает каноническую позицию митр. Евлогия в его споре с Архиерейским Синодом и Собором в Сремских Карловцах, в Сербии — прежде всего по вопросу о выделении германских приходов из митрополичьего округа Митрополита  Евлогиях и о пределах компетенции заграничных церковных учреждений. Работа стала одним из отправных текстов дискуссии о каноническом статусе Русской Зарубежной Церкви, которую продолжают материалы раздела «Церковное право» на этом сайте).

 

***
Содержание
Введение
I. Исторический обзор канонических взаимоотношений в Русской Церкви со времени восстановления Патриаршества в 1917 году, в период Гражданской Войны и в эмиграции
II. Структура управления Православной Церковью
III. Анализ канонического положения заграничных русских церковных учреждений
1. Положение Архиерейского Собора и Синода
a) Источник власти
б) Территориальный признак
в) Состав
г) Объём компетенции
2. Положение Митрополита Антония
3. Положение Митрополита Евлогия
4. Взаимоотношения Митрополита Евлогия и заграничных русских церковных установлений
IV. Вопрос о выделении германских приходов из Западно-Европейского Митрополичьего Округа
V. Пути к разрешению конфликта
Заключение
***

Введение

Положительное содержание учения Православной Церкви, как в области догматической, так и в вопросах канонических, весьма часто, если не большей частью, раскрывалось по поводу возникавших сомнений, или разногласий по тому, или другому вопросу.

Все семь Вселенских Соборов созывались прежде всего по таким отрицательным поводам.

Не представляет ничего нового и чрезвычайного в Истории Церкви расхождение иерархов по вопросам о принадлежности той, или иной церковной территории и о пределах и объёме судебно-административной власти тех или иных лиц и учреждений.

Вопросы эти и коллизии не знаменовали собою крушения или разделения церкви, а благополучно разрешались на Вселенских и Поместных соборах.

В том и заключается органическое отличие Православия от католичества, что в последнем вопросы разрешаются в порядке верховной власти одного лица, а у нас, в Православной Церкви, они разрешаются в соборном порядке.

Мы можем быть спокойны именно потому, что в Православии, в установленном Вселенскою Церковью порядке, всегда имеются совершенно определённые, в канонах предусмотренные, конкретные пути к разрешению таких случаев.

Подобный недоуменный случай возник и ныне, в действительно исключительной обстановке, в которой оказалась величайшая по своему пространству, числу епархий и количеству православного населения, Русская Церковь, как на родине, так и заграницей.

Вопрос этот не является расхождением догматическим, равным образом это не есть спор основной, кардинальный, канонический, ибо дело идёт не об отделении по сему поводу от Восточных Поместных Церквей или от своей Русской Церкви-Матери, а касается вопросов второстепенных, именно, вопросов о пределах церковно-административной компетенции и, притом, компетенции тех второстепенных инстанций, каковыми являются все находящиеся заграницей русские церковные учреждения и иерархические лица.

Поэтому, наперёд надо отвергнуть, как по существу неправильное, наименование расхождений по сим вопросам — расколом.

Как бы далеко ни заходило это расхождение, оно не является расколом.

Понятие раскола, согласно каноническому посланию Св. Василия Великого, определяется, как отделение от Вселенской Церкви по вопросам не догматического характера.

Существо раскола — выход из состава Вселенской Церкви, а главнейший признак его — необщение в Таинствах с Церковью.

Но как бы решительно и окончательно ни разошлись между собою наши иерархи, даже если бы они разделились, даже в этом случае расхождение наших заграничных иерархов по этому второстепенному вопросу не было бы расколом, ибо и те и другие продолжали бы находиться в составе Вселенской Православной Церкви и с обеими сторонами не порвали бы общения Православные автокефальные Церкви.

Предположим, что Митрополит Антоний и Митрополит Евлогий после такого разделения оказались бы в Константинополе, Александрии, Иерусалиме, Бухаресте, Белграде, — ясно, что и с тем и с другим стали бы служить Патриархи Вселенский, Александрийский, Иерусалимский, Сербский, Румынский и все другие.

Раскол, отделение от Вселенской Церкви, определяет или суд с участием нескольких глав автокефальных Церквей, или признание этими главами того, что такие лица и общества отпали в раскол.

Вот почему надо заявить, что раскола в точном каноническом значении этого слова здесь нет и не будет, ибо его не может быть.

Это надо сказать для успокоения совести тех русских людей, которых напрасно пугают этим словом, к делу не относящимся.

Вопрос касается происхождения, основ, сущности и объёма прав организации русской церковной власти заграницей.

Недоумённость покоится на небывалом положении, в котором оказалась Русская Церковь заграницей, и на отсутствии регулярных сношений со Всероссийской Центральной Церковной властью.

Для уяснения положения необходимо дать краткий исторический обзор канонических взаимоотношений со времени возникновения Патриаршества, затем — в период гражданской войны и, наконец, в эмиграции, — что составит первую часть предлагаемого очерка;

затем надо представить норму церковной организации, согласно священным канонам, т. е. изложить структуру управления в Православной Церкви, что будет второй частью;

после сего, на основании этой нормы, можно будет сделать анализ и оценку канонического положения заграничных русских церковных установлений, что явится третьей частью;

затем можно будет приступить к разбору спорных положений и вопросов, что представит четвёртую часть, и, наконец, изложить пути к разрешению вопроса и к примирению, указуемые священными канонами, что будет пятой и последней частью.

I. Исторический обзор канонических взаимоотношений в Русской Церкви со времени восстановления Патриаршества в 1917 г., в период Гражданской войны и в эмиграции

21-го ноября 1917 года, интронизацией Святейшего Патриарха Тихона, вступлением его на Московский Всероссийский Патриарший Престол в Успенском Соборе, окончился Синодальный период Русской церковной истории.

В России было восстановлено патриаршество. Патриарх Всероссийский источник своей власти имел в Священном Московском Соборе 1917–18 гг., являвшемся поместным собором автокефальной Российской Церкви, и в concensus totius ecclesiae — согласии на то Вселенской Церкви, изъявленном мирными грамотами на имя новоизбранного Патриарха со стороны всех Восточных Патриархов и прочих глав автокефальных Церквей Вселенской Церкви.

Органами управления Российской Церковью, установленными Московским Поместным Собором, были: Патриарх, Священный Синод и Высший Церковный Совет.

Обстоятельства гражданской войны уже через полгода разделили Российское Государство на враждующие стороны и прервали правильное и регулярное сношение окраин, оказавшихся в сфере господства белого движения, с церковным центром в Москве, пребывавшим на территории, находившейся во власти советского правительства.

В связи с этим, ввиду очевидной необходимости организовать церковную жизнь, образовались в отдельных районах церковные центры. Один был в Сибири, в Омске, в пределах власти Адмирала Колчака, и назывался Высшим Церковным Управлением, другой создался на территории, занятой Вооружёнными Силами Юга России, где действовал генерал Деникин, с наименованием его Высшим Церковным Управлением Юга России.

Органы эти объединяли епархии, находившиеся в этих пределах, под главенством епископов этих епархий, и распространяли свою власть на эти епархии.

В это время Высокопреосвященный Евлогий, будучи Архиепископом Волынским, в декабре 1918 г., вместе с Митрополитом Киевским Антонием, был арестован в Киеве петлюровцами и выслан в Галицию, где и был заключён сначала в униатском монастыре в Бучаче, а затем, после нового ареста поляками, в Белянах, в монастыре камидулов, под Краковом.

По освобождении, в июле месяце 1919 года, Высокопреосвященный Евлогий проехал в Россию, но в свою епархию проникнуть не мог, так как она была театром действий гражданской войны и всё время находилась во власти красной армии. Ввиду этого Высокопреосвященный Евлогий в январе 1920 г. выехал в Сербию, где и пребывал более года.

Указанное выше Высшее Церковное Управление на Юге России указом от 1-го октября 1920 г. назначило Высокопреосвященного Евлогия управлять русскими заграничными церквами.

Однако указ этот не дошёл до митрополита Евлогия и потому остался неприведённым в исполнение до прекращения существования Высшего Церковного Управления на Юге России, вместе с эвакуацией Крыма 1-го ноября 1920 года.

Оказавшиеся в Константинополе Преосвященные, Митрополиты Антоний и Платон, Архиепископы Анастасий и Феофан и епископ Вениамин организовали русский заграничный центр, наименовав его Высшим Русским Церковным Управлением заграницей.

Находясь на территории Константинопольского Патриархата, в пределах канонической юрисдикции последнего, русские Преосвященные должны были испросить у Вселенского Престола разрешение на свою деятельность и получили право на церковное управление русскими эмигрантами, за исключением вопросов церковно-судебных, которые Вселенский Престол оставил за собою.

Вновь созданный русский церковный центр, именовавшийся, как указано выше, Высшим Церковным Управлением заграницей, в январе 1921 года подтвердил назначение Высокопреосвященного Евлогия Управляющим православными церквами в Западной Европе, сославшись на бывший Указ Высшего Церковного Управления на Юге России по тому же вопросу.

Высокопреосвященный Евлогий принял это назначение, в апреле месяце 1921 года прибыл в Берлин и вступил в исправление своей должности.

Такое положение длилось с января месяца по апрель 1921 года, т. е. в течение лишь четырёх месяцев, ибо уже 8-го апреля 1921 года Высокопреосвященный Евлогий получил утверждение своих прав на управление церквами Западной Европы от Патриарха Тихона в Указе за № 424.

Митрополит Вениамин Петроградский, коему эти церкви были подчинены раньше, также уведомил о своём согласии на это письмами на имя Святейшего Патриарха Тихона и Высокопреосвященного Евлогия.

Таким образом, выделение части епархии Петроградского Митрополита в ведение Высокопреосвященного Евлогия состоялось в точном соответствии с канонами, — именно с определениями Карфагенского Собора, требующими согласия того епископа, которому принадлежала раньше каноническая епархиальная власть над этими церквами.

Конечно, этим не упразднялась совершенно и власть заграничного церковного управления, но права его по отношению к Высокопреосвященному Митрополиту Евлогию отселе становились очень ограниченными, ибо образовалась непосредственная связь Митрополита Евлогия с Патриархом Всероссийским, который своею властью определил и объём его церковных полномочий, и общее его каноническое положение.

В дальнейшем положение это изменилось коренным образом.

Осенью 1921 года состоялся в Карловцах, в Сербии, съезд части русских епископов, именно тех, которые пребывали в Европе, съезд, который, хотя и находился на территории другой поместной Церкви — Сербской, провозгласил себя собором, применительно к Поместному Собору отдельной церкви, реорганизовал Высшее Церковное Управление по образцу Московского Патриаршего Управления.

Как известно, на этом Соборе были приняты, между прочим, определения политического характера, несмотря на протесты значительной части духовенства и мирян, приблизительно, одной трети всего своего состава. В числе протестовавших был и Высокопреосвященный Евлогий.

Это увлечение в политическую область вызвало Указ Патриарха Тихона № 349 от 5 мая 1922 года, которым Высшее Церковное Управление заграницей закрывалось, и управление всеми заграничными церквами передавалось Митрополиту Евлогию. Последнему предлагалось представить соображения об организации сего управления.

С опубликованием этого Указа вышеозначенное заграничное церковное управление перестало быть даже той второстепенной, но всё же законною властью, которою оно являлось доселе, пока существование его допускалось Патриархом.

Карловацкий Собор был осуждён и признан не выражающим голоса Русской Церкви. По закрытии Высшего Управления власть над западно-европейскими заграничными церквами определённо была передана Митрополиту Евлогию.

Вместо упразднённого Патриархом Высшего Церковного Управления съехавшимися русскими епископами был учреждён Временный Архиерейский Синод с непременным, как это было подчёркнуто, участием Митрополита Евлогия, а дальнейшее устройство было решено отложить до следующего года, когда предполагалось снова созвать Собор, с участием клириков и мирян. Собор этот не состоялся, и пришлось ограничиться лишь собранием архиереев.

Митрополит Евлогий, как теперь, так и тогда, считал необходимым объединение заграничных церковных организаций в виде периодических ежегодных Архиерейских Съездов или Соборов и постоянного коллегиального органа их — Архиерейского Синода, но при непременном условии, чтобы эти организации не усваивали себе прав Верховной власти, были бы подчинены Всероссийской Центральной Власти и, следовательно, строго выполняли бы волю последней.

На ближайшем Архиерейском Соборе 1923 года, который должен был выработать новое положение об управлении Заграничной Русской Церковью, Митрополит Евлогий предложил следующее:

1. Выяснить своё отношение к Всероссийской Церковной Власти — и Собор принял его формулу, в которой говорилось, что «представители епархий, находящихся за пределами России, в их совокупности, выражают голос свободной Русской Заграничной Церкви, но ни отдельное лицо, ни Собор иерархов этих епархий не представляют собою власти, которой принадлежали бы права, коими во всей полноте обладает Всероссийская Церковь в лице её законной иерархии».

2. Центральная организация Русской Церкви заграницей принята в виде Архиерейского Собора и Синода.

Архиерейскому Собору предоставлено высшее руководство в делах веры и правоучения, издание посланий, сношение с Поместными Церквами, назначение епископов и суд над ними при каноническом числе их.

Архиерейскому Синоду предоставлено разрешение текущих дел, а в судебном отношении даны права апелляционной и кассационной инстанций.

Таким образом, при ясно формулированном положении о второстепенной и подчинённой власти Архиерейского Собора и Синода, учреждения эти получили подобающее им значение лишь объединяющего центра для зарубежных русских церквей.

3. Митрополит Евлогий предложил ввести систему митрополичьих округов, предуказанную священными канонами. Именно, он предложил разделить все заграничные церкви на округа: Западно-Европейский, Американский, Дальне-Восточный и Ближне-Восточный. Деление это соответствовало разобщенности перечисленных районов, лишённых возможности общения, но собравшиеся в Карловцах епископы не захотели ввести этой канонической организации, и им пришлось принять её только для епархии Митрополита Евлогия, которая была наименована Западно-Европейским Митрополичьим Округом, с особыми правами внутренней автономии и с соответствующими особыми полномочиями Митрополита Евлогия.

С этого же момента началось расхождение между Митрополитом Евлогием и Преосвященными, жившими в Сербии и Болгарии и составлявшими, таким образом, большинство Синода и Собора.

Коренная разница взглядов состояла в следующем:

Архиерейский Синод стремился под новым наименованием остаться прежним Высшим Церковным Управлением заграницей.

Он желал иметь всю полноту прав прежнего Святейшего Правительствующего Синода по отношению к заграничному епископату.

Это стремление к централизации власти по типу бывшего Синода обер-прокурорского периода сказалось уже на Соборе 1923 года отвержением проекта Митрополита Евлогия о создании отдельных самостоятельных митрополичьих округов.

Всё время утверждая единство Всероссийской Церкви, незыблемость связи с ней, Митрополит Евлогий в то же время сочетает идею органического единения с Москвой с идеей необходимой и неизбежной децентрализации.

В своём докладе Собору 1923 г. он писал:

«Идею объединения надлежит согласовать с принципом внутреннего самоуправления, ныне совершенно неизбежного при разнообразных местных государственных и общественных условиях, при крайней сложности сношений вообще и, в частности, при затруднительности путешествий». И представлял далее разработанную схему церковной организации.

Но Архиерейский Собор не захотел принять этого, основанного на канонах, предложения и предпочёл остаться при централистической старой синодской схеме.

Не довольствуясь этим, Синод искал восприять полноту прав Всероссийской Церковной власти, как за рубежом, так даже и по отношению к России, и вопрос этот был поставлен на повестках всех Архиерейских Соборов 1923, 1924 и 1926 гг.

В 1923 году:

«14. О принятии Высшею Церковною властью заграницей функций Всероссийской Церковной Власти временно, до восстановления Святейшего Патриарха Тихона, или его законного заместителя».

В 1924 году:

«29. Об изменениях в организации Высшей Церковной власти заграницей.

30. О необходимости и возможности, ввиду происходящих в России церковных событий, присвоить Архиерейскому Синоду или Собору под председательством Митрополита Антония права и функции Всероссийской Церковной Власти, о чём в прошлом году выдвигали вопрос многие Преосвященные.

31. О необходимости и возможности провозглашения временной независимости Русской Православной Церкви заграницей в делах церковного управления при признании главенства Святейшего Патриарха Тихона и продолжении возношения его имени, дабы тем снять с него ответственность за заграничную церковь пред советской властью и лишить большевиков возможности насиловать совесть Святейшего Патриарха Тихона по отношению к ней». —

На Соборе 1924 года, при обсуждении п. 30-го, пришли к решению отнять у Митрополита Евлогия права автономии округа, но решительное заявление Митрополита, что он в таком случае покинет Собор, заставило воздержаться от сего и вынести компромиссное решение, постановив о том, чтобы сохранить эти права до нового волеизъявления Всероссийской Церковной Власти.

В 1925 году:

В 1925 г. Архиерейский Собор не состоялся, но указанное стремление к увеличению объёма прав заграничного Собора и Синода проявилось в двух характерных случаях.

Определением 9-го апреля 1925 года по поводу письма Архиепископа Иннокентия, Начальника Российской Духовной Миссии в Китае, постановлено:

«Архиерейский Синод…, находит целесообразным и для блага Российской Православной Церкви и всего Православия необходимым, в случае, если советская власть в России не дозволит каноническому местоблюстителю осуществлять управление Церковью…, предоставить Председателю Архиерейского Синода Высокопреосвященному Митрополиту Антонию, с правами временного, до созыва канонического Всероссийского Собора, Заместительства Патриарха, — представительствовать Всероссийскую Православную Церковь и, поскольку позволяют условия и обстоятельства, руководить церковной жизнью и Церковью не только вне России, но и в России»

Второй случай связан со вступлением в Местоблюстительство Московского Патриаршего Престола Митрополита Крутицкого Петра.

Когда Митрополит Евлогий 7-го ноября 1925 г. получил документ о сём, он, как Епископ Московского Патриархата, немедленно принял его к исполнению и уведомил об этом Архиерейский Синод.

Архиерейский Синод определением от 16-го сентября не нашёл возможным это сделать по соображениям неполной уверенности в подлинности документа.

Но в определении от 12-го ноября, убедившись в подлинности сего документа (послания 69 русских епископов), Синод, хотя и предложил возношение имени Местоблюстителя Митрополита Петра в храмах, однако всё же сделал такое ограничительное постановление:

«Оставаясь при прежнем решении о том, что окончательное признание Митрополита Петра было отложено до созыва Священного Собора Архиереев Русской Православной Церкви заграницей… временно признать Высокопреосвященного Митрополита Петра Местоблюстителем Патриаршего Престола».

Здесь Архиерейский Синод усваивает себе принадлежащее верховной власти автокефальной церкви право признания того или другого иерарха своим главою.

Для Митрополита Евлогия никогда не было такого вопроса о «признании или непризнании» Митрополита Петра Местоблюстителем.

С того момента, как он был указан таковым в завещании почившего Святейшего Патриарха Тихона и признан голосом всей Русской иерархии (акт 69 епископов), оставшейся верной церковным канонам, Митрополит Евлогий счёл себя обязанным немедленно подчиниться этому голосу всей Русской Церкви, к чему призвал и вверенную ему паству. — «Мне думается, — писал Митрополит Евлогий в ответ на выраженное ему по сему поводу недовольствие Архиерейского Синода, — что не Митрополит Пётр нуждается в признании сравнительно небольшой группы заграничных русских иерархов, а, наоборот, мы сами нуждаемся в его признании».

В 1926 году:

На повестке Собора 1926 года прежние тенденции были заключены в более общей формулировке 2 п. — «Общие вопросы по управлению Русской Заграничной Церковью и об отношении к Центральному Всероссийскому Церковному Управлению».

Что под этим разумелась прежняя централистическая тенденция, показывают прежде всего обстоятельства ухода Митрополита Евлогия с Собора.

Там имеется момент, что после уже принятого решения об оставлении «status quo ante» для Западно-Европейской Митрополии, новым постановлением его было решено оставить этот вопрос открытым, и затем, когда, по настоянию Митрополита Евлогия, было решено приступить к обсуждению его, это уже принятое решение о сохранении status quo на другой день было отменено по желанию епископа Тихона и некоторых поддержавших его епископов.

Вторая тенденция проявилась в постановлении Собора от 29 июня о возношении во всех церквах имени Высокопреосвященного Митрополита Антония после имени Местоблюстителя, что делалось только по отношению к прямым каноническим начальникам, и установление такого поминовения было полупрозрачным признанием Митрополита Антония каноническим главой Зарубежной Церкви, что не соответствует действительному церковному положению и для чего нет никаких оснований.

Такой же характер носит постановление от 1 июля о том, что «в случае прекращения законного преемства Центральной Верховной Церковной Власти в России, поручить Архиерейскому Синоду запросить всех епископов по этому вопросу, экстренно созвать для его решения Собор Епископов, а в случае невозможности выполнения этих мер, предоставить Архиерейскому Синоду право применять чрезвычайные меры для предотвращения гибельных для Российской Церкви последствий этого».

Митрополит Евлогий и Митрополит Американский Платон не участвовали в этих постановлениях, ибо уже раньше покинули Собор.

Какое же каноническое положение создалось по уходе Митрополитов Евлогия и Платона?

Архиерейский Синод не считает более Митрополита Евлогия своим членом, что и постановлено Архиерейским Собором в заседании от 1 июля.

Митрополит Платон сам вышел из состава заграничной церковной организации, находящейся в Сербии.

Архиерейский Собор потребовал от Митрополита Евлогия и Митрополита Платона подчинения Архиерейскому Синоду и Собору.

Митрополиты Евлогий и Платон с этим требованием безусловного и полного подчинения не согласились.

Какой является правильный выход из создавшегося положения, покажет исследование канонических норм церковной жизни в применении их к настоящему случаю.

II. Структура управления Православной Церковью

«Только в Соборе епископов каждой отдельной области концентрируется вся полнота церковной власти данной области, точно также, как в соборе епископов всех церквей концентрируется вся полнота церковной власти Вселенской Церкви. Это основное учение православной церкви, которое основывается на Божественном праве». — (Никодим, I. 105.)

Вселенский Собор по Божественному праву обладает непогрешимостью своих суждений и является высшим источником церковной власти на земле и последней решающею инстанцией.

«Каждому позволено приступать даже ко Вселенскому Собору» (Послание Карфагенского Собора к Целестину, Папе Римскому).

В эпоху после Вселенских Соборов голос всей церкви выражается в единогласном признании известного положения всеми главами автокефальной церкви. Таково по догматическим вопросам «Послание восточных патриархов 1723 г.». Таково по канонической значимости признание всякого нового главы каждой автокефальной церкви главами прочих автокефальных церквей путём посылки каждому из них мирной грамоты с признанием нового первосвятителя.

Вселенская церковь расчленяется на поместные, автокефальные церкви, которые и являются со своими соборами и главами — патриархами или архиепископами — высшими, постоянно действующими церковными судебно-административными, иначе говоря, — каноническими учреждениями.

Автокефальная поместная церковь называется в канонах «великой областью» или «диоцезом», — 2 и 6 Прав. 2-го Всел. Соб., 9 Прав. 4-го Всел. Собора.

Органами её управления является поместный Собор с Патриархом (или автокефальным архиепископом) во главе. Поместному Собору принадлежит высшая власть в данной поместной церкви по всем вопросам, как административным, так и судебным.

Установлены эти поместные соборы ещё на 1-м Вселенском Соборе. 2-е Правило, разграничивая области ведения различных диоцезов, т. е. патриархатов, именно, Александрийского и Антиохийского, говорит: «при сохранении вышепоименованных правил о церковных областях (диоцезах) явно есть, яко дела каждыя области будет благоучреждати собор тоя же области». — Особенно ясно говорит об этом Карфагенский Собор, 7-е Правило которого указывает, чтобы «каждогодно был собираем собор, на который все, занимающие первые в областях кафедры, присылали от своих соборов (меньших, областных, митрополичьих) двух или сколько изберут епископов, дабы состоявшееся таким образом собрание могло иметь совершенное полномочие». Именно этим поместным соборам, соборам диоцезов, или великих областей, и была дана Вселенским Собором власть высшей судебной инстанции, апелляционной и кассационной по отношению к низшему собору, и, кроме того, этим именно собор был компетентным разбирателем дел, касающихся областных митрополитов, а также вопросов о выделении и создании новых епархий.

6-е Правило 2-го Вселенского Собора говорит, что по рассмотрении судебного дела об епископе на низшем областном соборе: — «аще епископы соединённых епархий (областного собора) не в силах будут восстановить порядок, то да приступят к большому собору епископов великия области, по сей причине созываемому».

1-е Правило 3-го Вселенского Собора указывает, что суд над митрополитом принадлежит диоцезальному собору, рассмотрению епископов области и православно мудрствующих окрестных митрополитов подлежать будет».

Главою же поместной церкви является Патриарх или автокефальный архиепископ.

Источником власти Патриарха является поместный собор и признание его главами других автокефальных церквей, что строго соблюдается и доныне.

Патриарх имеет определённый объём власти, установленный Вселенскими Соборами, именно — 6-е Правило 1-го Вселенского Собора указывает: «да хранятся древние обычаи, принятые в Египте, и Ливии, и в Пенталоле, дабы Александрийский Епископ имел власть над всеми сими, понеже и Римскому Епископу сие обычно. Подобно и в Антиохии, и в иных областях да сохраняются преимущества церквей. Вообще же да будет известно сие, аще кто, без соизволения митрополита, поставлен будет епископом, о таковом Великий Собор определил, что он не должен быти епископом. Аще же общее всех избрание будет благословно, и согласно с правилом церковным, но два или три по собственному любопрению будут оному прекословити, да превозмогает мнение большего числа избирающих».

Права Александрийского Епископа во время созыва Никейского Собора не были правами обычного митрополита в том смысле, в котором говорит 6-е Правило этого Собора, т. е. правами митрополита одной определённой области, но права Александрийского Епископа распространялись на три области, именно, как сказано в правиле: на Египет, Ливию и Пенталоль, из которых, в свою очередь, каждая имела своего митрополита с подчинёнными ему епископами.

Никейский Собор это признаёт и санкционирует большие права митрополитов в известных первенствующих церквах, причём эти митрополиты имели под своей юрисдикцией не только определённое число подчинённых им епископов, но и определённое число обычных митрополитов, с подчинёнными им в свою очередь епископами…

Египет (восточный), Ливия, Пентаполь и Фиваида составляли обычные митрополичьи области со своими митрополитами и подчинёнными им епископами, — об этом свидетельствуют, между прочим, упоминаемые историей имена бывших там митрополитов; но все они подчинялись Александрийскому епископу (впоследствии Патриарху).

Означенная зависимость может быть в главном выражена таким образом: в названных митрополичьих областях, подчинённых Александрийскому епископу, должны строго охраняться права подлежащего митрополита каждой из этих областей, так что никто не может сделаться епископом в одной из таких областей, если он не будет, с соизволения подлежащего митрополита, канонически избран областным собором. Александрийскому же епископу, как митрополиту первенствующей церкви, принадлежит право верховного утверждения этого избрания, и без его утверждения не может быть поставлен ни один епископ в границах его области восточного и верхнего Египта, Ливии и Пенталоля. Но и Александрийский епископ, ввиду канонически утверждённых прав областных митрополитов, в свою очередь не может никого поставить епископом, не узнав предварительно об этом мнения того митрополита, под юрисдикцией которого новому епископу придётся действовать. Кроме этого права верховного утверждения каждого избрания епархиальных епископов, Александрийскому епископу принадлежало право рукоположения самих митрополитов для подвластных ему областей». (Никодим, I, 199, 201.)

Отсюда следует, что глава поместной церкви является источником власти для подчинённых ему епископов, причём без этой санкции последние административно-судебными правами обладать не могут.

При этом Патриарху Константинопольскому (как и Римскому) каноны (9 и 28 Правила 4-го Вселенского Собора) усваивают особые права, именно — право апелляции и для других церквей.

В каждой отдельной автокефальной церкви может быть своё частное каноническое право в развитие общего и согласное с ним.

В Русской Церкви «Патриарх имеет право в случае несогласия с решением Собора передать его на новое рассмотрение, а в случае несогласия со вторым постановлением, приостановить производство или передать на окончательное разрешение помимо Собора, или принять самостоятельное решение и привести его в исполнение». — (ст. 20 определения Свящ. Собора 1918 г.). Суд над Патриархом по ст. 10 указывается при участии представителей поместных церквей.

Каждая отдельная поместная церковь делится на митрополичьи области. Мы видели, что 6-е Правило 1-го Вселенского Собора говорит, что Александрийский Патриарх простирал свою власть на три области — Египет, Ливию и Пентополь, из которых каждая имела своего митрополита с подчинёнными ему епископами. (Никодим, I, 201.)

Такой же порядок указан и для Антиохийского Патриарха.

То же указано и для «иных областей» поместных. К ним относится, например, Африка, разделённая на 4 области. (там же, I, 204.)

Областные митрополии управляются своим областным Собором и правящим митрополитом.

Областные Соборы митрополичьей области определяются следующими канонами: 4-е Правило 1-го Вселенского Собора, 19-е Правило 4-го Вселенского Собора, 8-е Правило 6-го Вселенского Собора и 20-е Правило Антиохийского Собора, требующими, чтобы в каждой области епископы «дважды в год собирались во едино».

Областному Собору принадлежит высшая церковная власть в данной области.

1-го Вселенского Собора 4-е Правило гласит: «Епископа поставлять наиболее прилично всем той области епископам. Аще же сие неудобно, или по належащей нужде, или по дальности пути: по крайней мере три во едино место да соберутся, а отсутствующие да изъявят согласие посредством грамот; и тогда совершать рукоположение. Утверждати же таковые действия в каждой области подобает её митрополиту».

То же указывает 19-е Правило Антиохийского Собора.

Областному Собору принадлежит суд первой инстанции над клириками и епископом. 9-е Правило 4-го Вселенского Собора говорит, что в случае суда с епископом своим или чужим «да судится в областном соборе». 15, 17 и 18-е Правила Антиохийского Собора предоставляют суд над епископом также областному собору. Но областной собор связан со своим митрополитом более, чем поместный собор со своим патриархом. Именно требуется утверждение соборных решений митрополитом. «Утверждение действий епископов каждой области подобает её митрополиту». (4-е Правило 1-го Вселенского Собора.)

Во главе митрополичьей (обычной) области стоит митрополит. Источником его права является областной собор митрополии и, как показано выше, санкция Патриарха.

Права митрополита области заключаются, как сказано в том, чтобы «утверждати… действия (епископов) в каждой области подобает её митрополиту». (4-е Правило 1-го Вселенского Собора.)

9-е Правило Антиохийского Собора гласит, что «в каждой области епископы должны ведать епископа в митрополии начальствующего и имеющего попечение о всей области. Посему рассуждено, чтобы прочие епископы ничего особенно важного не делали без него, да не покушается (епископ) что-либо творить без епископа митрополии, а также и сей без согласия прочих епископов».

По отношению к митрополичьим областям 16-е Правило Антиохийского Собора указывает, что «совершенный Собор есть тот, на котором присутствует с прочими и митрополит», т. е. только такой собор называется полным, и только ему предоставляется право назначения епископов.

Итак, мы видим, что устройство Вселенской Православной Церкви от верха до низа имеет следующие признаки:

Источник прав. Начиная от Высшей существующей организации, от Поместной Автокефальной Церкви, власть каждой степени имеет свой законный источник в высшей иерархической и соборной инстанции и без её санкции не является законной.

Священник имеет санкцию своей власти в епархиальном епископе, епископ — в митрополите, митрополит — во власти патриарха.

Территориальный признак. Мы видим строгое применение территориального принципа в церковной организации. Поместная церковь определяется областями, в неё входящими, и епископами именно сих областей, а не других. Областные митрополиты имеют в своём ведении епархиальных епископов своей митрополии.

Каждый низший церковный организм входит непременно в состав той или иной поместной церкви, с нею связан и в её органах имеет свою высшую окончательную инстанцию.

Каноны не знают «блуждающих церковных тел», не входящих и, подчёркиваем, не связанных органически, фактически и канонически с высшими органами той или другой поместной автокефальной церкви.

Состав собора каноны определяют из епископов данной церковной области.

1-й Вселенский Собор 5-м Правилом указывает — «чтобы все епископы области, собравшись во едино, разрешали недоумение».

2-го Вселенского Собора 2-е Правило гласит: — «областные епископы да не простирают своей власти на церкви за пределами своей власти, да не смешивают церкви,… епископы восточные да начальствуют токмо на востоке… также епископы области Асийские да начальствуют только в Асии… Не быв приглашены, епископы да не преходят за пределы своих областей для какого либо церковного распоряжения». — При сохранении же вышеописанных правил «явно есть, яко дела каждыя области благо учреждати будет собор тоя же области».

Тот же территориальный состав участников епископов указан 19-м Правилом 4-го Вселенского Собора и 8-м Правилом 6-го Вселенского Собора.

В той же последовательности указанных ступеней идёт организация церковного управления и объём прав канонической (судебно-административной) власти того или иного иерархического лица, учреждения и собора, что определяется священными канонами, равно как и самое получение этих прав совершается актом передачи от законной высшей инстанции, являющейся по природе своей источником сих прав.

В судебном отношении каноны (6-е Правило Второго Вселенского Собора, 1-е Правило Третьего Вселенского Собора, 9-е и 17-е Четвёртого Вселенского Собора и многие другие) устанавливают следующие соборные инстанции, по которым в порядке последовательности должны рассматриваться церковно-судные дела.

1. Собор митрополичьей области (или, как в других местах говорят каноны, — митрополичьей епархии), на котором, под председательством митрополита, участвуют все зависимые от него епископы.

Примечание: — В нашей заграничной Церкви такие Соборы должны были бы быть в Западно-Европейской митрополии и в Американской. Так могло бы быть по канонам и в других местах, если бы не было отвергнуто Архиерейским Собором 1923 года предложение Митрополита Евлогия об организации всех заграничных епархий по митрополичьим округам (областям).

2. Собор епископов диоцеза, т. е. епископов и митрополитов великой церковной области, как Патриархата.

Такие Соборы предусмотрены 6-м Правилом Второго Вселенского Собора, 12-м и 14-м Правилами Антиохийского Собора.

Вопросы, не могущие быть разрешёнными на первом Соборе, те, по которым поданы апелляции, или по которым не достигнуто соглашение, пересматриваются на диоцезальном Соборе, решения которого являются окончательными и по общему правилу апелляции не подлежат, за исключением особой важности предметов, восходящих на рассмотрение Вселенского Собора.

Вселенскому Патриарху 9, 17 и 28 Правила 4-го Вселенского Собора дают особые права суда и по отношению к лицам, не входящим в состав Константинопольской Церкви.

В отношении судебного процесса надлежит обратить внимание, что каноны везде устанавливают обязательность двух инстанций: первой и второй, апелляционной.

III. Анализ канонического положения заграничных русских церковных учреждений

1. Положение Архиерейского Собора и Синода

Какова же каноническая природа и каков объём власти, созданных по взаимному соглашению епископов, действующих ныне органов Русской Церкви заграницей — Архиерейских Соборов и Архиерейского Синода?

Выяснить этот вопрос совершенно необходимо, так как все последующие недоразумения покоятся на смешении понятия Собора в его каноническом смысле с указанными заграничными организациями.

Составляющие Архиерейский Собор и Архиерейский Синод в Карловцах епископы почитают себя полноправным собором архиереев некоторой области и в таком положении требуют полного подчинения себе всех епископов, которых они почитают себе подведомственными на общих канонических основаниях.

Архиерейский Синод, по-видимому, рассматривается ими как бывший в России до учреждения патриаршества Святейший Правительствующий Синод, как верховное во всех отношениях административно-судебное учреждение русской церкви заграницей.

Объём прав, или канонической (судебно-административной) власти того или другого церковного учреждения, или лица, священные каноны определяют следующими условиями:

1) наличием законного источника власти и актом передачи её; 2) территорией, на которую эта власть простирается; 3) природой сего учреждения или лица (одни права епископу, другие митрополиту, третьи главе поместной церкви. Также различны по своим правам и соборы).

а) Источник власти архиерейского Собора и Синода

Что же представляет из себя с канонической точки зрения наш заграничный Архиерейский Собор? Из какого источника проистекает его власть? Какая высшая церковная инстанция санкционировала права Архиерейского Собора? На основании каких канонов обладает он своею властью?

Указ Патриарха Тихона от 20 ноября 1920 г., на который часто ссылаются, не только не может рассматриваться как источник власти для заграничного Архиерейского Собора, но имеет совершенно противоположное значение. Этот указ рассматривает положение русских епископов на русской территории, потерявших связь с центральной церковной властью, и во всяком случае имеет в виду организацию именно определённых епархий и областей с их регулярно правящими епископами, остающимися во взаимной связи, потерявшими связь с Москвой, а не собрание архиереев, лишившихся своих кафедр, хотя бы и не по своей вине, и собирающихся на территории другой поместной церкви — Сербской. Указ Патриарха Тихона писан не для организации безместных архиереев, а для нормальных епархий в их полном составе, с епископами, клиром и мирянами.

Вот почему в проекте организации русской церковной жизни заграницей Митрополит Евлогий, хотя и ссылался на означенный указ, но не признавал необходимым все наши заграничные церкви и приходы объединить в епархии, а епархии — в митрополичьи округа, т. е. утвердить канонический принцип территориальности.

Не могут дать полноты канонической власти заграничным русским соборам и Патриарх Сербский, с разрешения которого они собирались. Надлежит обратить внимание на это существенное каноническое обстоятельство, которое относится и к нашим соборам, и к Архиерейскому Синоду, и к епископам, постоянно проживающим в Сербии.

Строго говоря, по основным каноническим правилам, на одной и той же церковной территории невозможны две независимые друг от друга иерархии, две церковные власти, два высших церковных органа, или управления.

Сербский Патриарх мог облечь их полномочиями на территории только своей Сербской Церкви, а не на всём пространстве расположения наших зарубежных русских церквей.

Тут выводы ясны, — или русские епископы, живущие в Сербии и являющиеся гостями Сербского Патриарха, не имеют права организовывать собственных церковных управлений, или же, если Сербский Патриарх таковые разрешает, то лишь в пределах Сербского Патриархата, а не в областях, ему не принадлежащих.

Установление на чужой канонической территории полноправного органа церковного управления не может быть приравнено к положению церковно-экстерриториальных метохов, ибо метохи суть лишь частные отдельные храмы.

Таким образом, наши заграничные соборы не имеют надлежащего полномочного канонического источника своей власти.

Не имеет наша заграничная организация и требуемой канонами санкции церковной власти своего Патриарха, и не только не имеет её, но, наоборот, имеет отрицательную санкцию в Указе Патриарха № 349, 1922 года, которым пресечена каноническая деятельность именно тех епископов, которые входили в 1922 г. в состав Высшего Церковного Управления заграницей и ныне составляют подавляющее большинство в соборах и Синоде.

Не имеют они своего источника власти и в каноническом призыве их на вступление на какие-либо заграничные кафедры со стороны местных епархий, или от собраний епископов, как то имело место по отношению к Митрополиту Платону.

Не имеют они источника и в себе самих, ибо не представляют Собора епископов какой-либо определённой области.

б) Территориальный признак у архиерейского Собора и Синода

Заграничный Собор и Синод лишены правильного территориального канонического представительства. «Только в Соборе епископов каждой отдельной области концентрируется полнота церковной власти данной области», говорит Епископ Никодим (I. 105). Действительно, территориальному признаку церковь придаёт очень важное значение в каноническом отношении. Когда Архиепископ Иоанн Кипрский со своим народом покинул Кипр, то, чтобы сохранить за ним права автокефального иерарха, 6-й Вселенский Собор 39-м Правилом наделил его новой территорией, подчинив ему всех находящихся на ней епископов, бывших ранее в другой юрисдикции.

Указывают, что Архиерейский Собор и его орган — Архиерейский Синод — являются выразителем всех других заграничных епархий. Под этим разумеются Харбинская и Камчатская епархии, Японская и Китайская Миссии.

Но все эти епархии ни разу не были представлены на заграничных русских соборах епископами или их представителями и присылали лишь свои письменные отзывы по направлявшимся к ним запросам. В лучшем случае только суждения их по сим вопросам могут быть присоединяемы к силе постановлений Архиерейского Собора, но не более. Во-первых, письменный отзыв не может быть приравниваем равным личному голосованию; во-вторых, епископы означенных областей не давали своей подписи наперёд на все могущие быть постановления собора; в-третьих, это обозначало бы фактическую передачу полноты церковной власти тем нескольким епископам, которые живут в Сербии или Болгарии и в одном случае именуются Синодом, а в другом Собором (в котором они являются подавляющим большинством). Соборностью такой порядок называться не может.

Не соответствует такой порядок и 27-му Правилу Карфагенского Собора, которое требует личного представительства епископов на соборе.

В истории церкви нельзя, кажется, привести примера, чтобы часть безместных иерархов, оказавшихся за пределами своей поместной церкви, частью на территории других поместных церквей, частью на территории неправославных стран, — восприняла бы на себя права полноправного собора, обладающего правами верховного и окончательного суждения в вопросах, которые подлежат компетенции Высшей Центральной Церковной власти Поместной Церкви.

Точно также по признаку большей пространственности, в смысле числа входящих церковных организмов, епархий, областей, или поместных церквей — великих областей, определяются права суда и власти самих Соборов.

в) Состав архиерейского Собора и Синода

По своему составу съезд русских архиереев заграницей не есть собор в каноническом смысле и прав нормального собора не имеет. Архиерейские соборы митрополичьих областей и Поместные состояли из епископов, управлявших епархиями в пределах той территории, которую объединял собор.

Из кого же состоят наши Архиерейские Соборы?

Митрополит Антоний ведает, с разрешения Патриарха Сербского, семью русскими приходами, находящимися на территории Сербской церкви, т. е. положение его полусамостоятельно и зависит от согласия сербской церковной власти, что не имеет места в нормальной епархии, например: епископ не может быть без суда удалён со своей епархии, а Митрополит Антоний может быть лишён прав управления над русскими приходами Сербии простым распоряжением Патриарха. Так поступил Вселенский Патриарх по отношению к русскому архиепископу Анастасию в Константинополе, чем причинял горькую обиду русским, но канонически был прав, и никто не пытался доказать, что он нарушил какой-либо канон.

Пример этот приводится лишь к тому, чтобы показать, что с канонической точки зрения Митрополит Антоний не имеет всей полноты прав епархиального архиерея.

Ещё меньше прав имеет управляющий, с разрешения Болгарского Синода, очень немногими русскими церквами в Болгарии Епископ Серафим. Он назначен был властью Высокопреосвященного Евлогия лишь настоятелем церкви в Софии, затем заграничный Архиерейский Синод в Карловцах объединил под его управлением другие русские церкви в Болгарии.

Епископ Гермоген числится ведающим русскими церквами в Греции и в Африке, что имеет уже совершенно фиктивный характер, ибо он правильного общения с данными церквами не имеет, да и не признаётся таковым со стороны глав церквей ни Элладской, ни Александрийской, на территории которых находятся вверенные ему приходы. Все остальные Епископы — члены Собора: именно Архиепископ Феофан, Епископ Сергий, Епископ Феофан, Епископ Гавриил — проживают в Сербии по монастырям в качестве гостей Сербского Патриарха.

Епископ Дамиан живёт в Болгарии также гостем, управляя монастырём и пастырской школой. Епископ Тихон — викарий Митрополита Евлогия, прямой его подчинённый.

Все они права на участие в качестве полноправных членов настоящего Собора не имеют согласно общей канонической норме и, в частности, согласно 18-му Правилу Антиохийского Собора, которое ограничивает права епископов, не являющихся действительными управителями своих епархий, и по 37-му Правилу 6-го Вселенского Собора, сохраняющему за ними права епископского священнослужения и права на законные распоряжения, но по тем лишь кафедрам, на кои они не смогли вступить по независящим от них обстоятельствам.

Участие неправящих преосвященных показывает, что Русский Архиерейский Съезд не есть Собор в полном значении слова, а есть съезд архиереев-эмигрантов, собравшихся на территории Сербской церкви.

В доказательство полноты прав этих Преосвященных приводятся канонические правила о сохранении канонических прав епископами, лишившимися кафедр без их вины, а именно 37-е Правило 6-го Вселенского Собора и 18-е Правило Антиохийского Поместного Собора.

Оба эти правила относятся к греческим епископам, вынужденным из-за вражеских нашествий покинуть свои епархии. Эти епископы бежали на территорию своей же поместной церкви, в центр своего управления, в Константинополь, и находились в полной связи со своею церковью. Именно в таком положении находились недавно 69 епископов Русской Церкви, оказавшиеся в Москве и оттуда управлявшие своими епархиями, которые были вынуждены покинуть. Положение же епископов, покинувших вообще пределы самой поместной своей церкви, иное: им остаётся лишь честь епископства и право священнослужения. Особенно это следует из того, что распоряжениями Московского Патриаршего Престола все эти епископы освобождены от занимаемых ими кафедр, и на место их назначены другие. Правило же 6-го Вселенского Собора относится к епископам, покинувшим свои кафедры по причине вражеского нашествия, прибывшим в столицу к местонахождению своего Патриарха, и сохранившим все свои права по отношению к своей кафедре, которая не замещалась другим епископом: для такой кафедры они издают распоряжения и ставят иереев. Но неужели это относится к Преосвященным нашим заграницей, покинувшим пределы своей церкви совершенно, кафедры которых уже замещены Высшею Всероссийскою Церковною Властью?

В 37-м Правиле 6-го Вселенского Собора указывается, что когда глава автокефальной Церкви Кипрской Архиепископ Иоанн покинул из-за нашествия сарацин Кипр вместе с паствой, то Вселенский Собор предоставил в его распоряжение и управление новую территорию, в которой и предоставил ему прежние его права, подчинив ему даже находившегося там митрополита. Следовательно, для такого положения необходима территория, а таковой в нашем случае нет, как не было и той церковной власти, которая предоставила бы заграничному русскому церковному органу права верховного порядка.

Профессор Троицкий в статье «О правах епископов, лишившихся без вины своих кафедр», говорит:

«Такой епископ сохраняет за собою часть епископских прав и в чужой епархии». Именно «он сохраняет и в чужой епархии власть священнодействования (potestas ordinationis), а власти управления (potestas jurisdictionis) не имеет постольку, поскольку она не совместима с полнотой юрисдикции местного епископа».

По поводу 37-го Правила Трулльского Собора тот же учёный говорит: «такие епископы сохраняют в ней и права управления по отношению к покинутой, но не замещённой епархии».

Но все русские епископы, пребывающие в Сербии, законным порядком уже замещены Всероссийской Церковной Властью и от своих епархий уволены.

Даже если допустить понимание вышеизложенных правил как предоставление полноты прав таким епископам, то и тогда ясно, что епископы эти не могли представлять собою большинство собора, для которого существенным является территориальный признак. Собор, который состоял бы из большинства епископов, не занимающих кафедр, оказался бы не полноправным, и примера подобного собора церковная история не знает.

Получилось бы, как и получилось в Архиерейском Соборе заграницей, что подавляющее большинство Собора составляли бы несколько епископов, не имеющих никаких епархий, и собрание этих епископов распоряжалось бы областями и епархиями с их митрополитами и епископами. Явление это ненормальное и не имеющее прецедентов.

Приводится соображение, что соборность и права епископского съезда определяются не признаком управления епархией, а благодатью архиерейской хиротонии.

Действительно, для участия в архиерейском соборе необходима благодать архиерейства, она самая важная, но не только одною ею определяется каноничность участника собора — епископа. В этом, чисто организационном вопросе, Церковь требовала и других признаков и, прежде всего, — наличия епархии, ибо епископ есть представитель целого организма, входящего в состав тела Вселенской Церкви. И без членов тела своей епархии он, в каноническом отношении, не полон, не завершён, как глава без других членов организма. Вот почему церковные правила в этом отношении связывают права епископов с действительным предстоятельством его на той или иной кафедре. Вот почему живущие в отставке на покое епископы Сербской Церкви никогда не принимают участия ни в Сербском Синоде, ни в Соборе.

В понятие соборности входит мысль о представительстве в лице епископа руководимого им клира и мирян. Каких же клириков и мирян представителями могут почитать себя те епископы, которые представляют из себя большинство и Архиерейского Собора, и Архиерейского Синода?

Подобный собор являл бы искажение идеи собора и соборности. Термин «Собор» не может быть прилагаем к любому собранию епископов, а только к определённому составу их. Это ясно следует из того, что каноны различают соборы областные, диоцезальные или поместных церквей, и Вселенские, — различают именно по территориальному признаку, различают по правам, которыми обладают присутствующие епископы, и по компетенции соборов, вводя при суждении об объёме прав везде признак территории и связанного с нею церковного тела, а не основываясь на одной только благодати архиерейства, равной для всех епископов, независимо от их должности. Благодать одинакова у всех епископов, а права канонические (судебно-административные) каноны усваивают различные, в зависимости от должности епископа: одни — хорепископу, другие — епархиальному епископу, третьи — митрополиту области, четвёртые — патриарху.

г) Объём компетенции архиерейского Собора и Синода

Наши русские заграничные соборы, по всем изложенным основаниям, являются соборами условными, ограниченными в своих правах сравнительно с нормальными соборами, и могут называться соборами лишь потому, что такое наименование более другого приличествует собранию епископов, но отнюдь не в смысле тождества своих прав с каноническими соборами, ибо Церковь не знает соборов иных, кроме соборов епископов, фактически стоящих во главе церковных тел и областей, которые епископы представляют в качестве глав церковных тел, ими возглавляемых.

Бытие и объём прав наших заграничных Соборов покоится не на незыблемой, постоянно действующей канонической норме, а на временном соглашении правящих епископов, которые принимают в нём участие, основы которого были выработаны на соборе 1923 г., и дотоле, доколе соглашение это существует.

Сам Архиерейский Собор признал себя неполноправным собором тем, что засвидетельствовал своё подчинение административной власти Местоблюстителя Московского Патриаршего Престола.

Таким образом, Архиерейский Собор заграничных русских епископов должен быть рассматриваем как второстепенный орган церковного управления, безусловно обязанный подчиняться центральной Всероссийской Церковной власти и, в частности, обязанный сохранять положения, установленные ею. Поэтому совершенно недопустимо с его стороны изменять пределы Западно-Европейской епархии, установленные волею этой высшей власти.

Также смотрели на условное положение и права собора и сами члены его.

Архиепископ Феофан и Епископ Серафим в письме от 27 ноября 1926 года на имя Архиерейского Синода пишут (по вопросу о польской церкви):

«Решать… коренной вопрос, касающийся всей Русской Церкви, не компетентна Высшая Церковная власть заграницей, даже в лице Заграничного Собора Епископов, как власть временная, вызванная лишь чрезвычайными обстоятельствами для неотложных церковных нужд.

Всякое постановление Высшей Церковной Русской заграничной власти, превышающее её естественную компетенцию, а тем более идущее вразрез с ясно выраженной волей Московского Патриарха, свидетельствовало бы о непризнании ею Высшей Власти Московского Патриарха, каковое положение мы не могли бы ни принять, ни признать юридически действительным».

Не буквально ли то же самое пишет сейчас Митрополит Евлогий, раскрывая невозможность для заграничного архиерейского собора изменять волю Всероссийской Церковной Власти по вопросу о выделении германских приходов?

Посему ясно, что каноническая (судебно-административная) власть заграничного русского Архиерейского Собора и Архиерейского Синода есть власть, прежде всего, условная, временная власть, подчинённая власти Патриарха Московского и состоящих при ней органов. Власть заграничных установлений по своему объёму в судебном и административном отношениях не имеет прав Верховной Всероссийской Центральной Власти и не может решать вопросов, принадлежащих компетенции сей власти.

Если для удобства церковной деятельности допущена условно власть Архиерейского Синода, то, рассматривая её применительно к соборной, выясним, какою соборной инстанцией могла бы считаться она в судном отношении?

В отношении простейших судебных дел, т. е. духовного суда над мирянами и клириками, и таких же административных дел, первой инстанцией является епархиальный суд, второю — Архиерейский Синод и третью — Архиерейский Собор.

Архиерейский Собор не является верховной и окончательной инстанцией, ибо он не есть орган автокефальной церкви, так называемой «великой области», по терминологии канонов; кроме того, как сказано выше, он сам в определении 1926 года признал себя подчинённым даже не Собору Российской Церкви, а административной власти Местоблюстителя Московского Патриаршего Престола. Не является Архиерейский Собор и второй соборной инстанцией, ибо у нас не существует первой, низшей соборной инстанции, митрополичьего собора, хотя это последнее и требуется 19-м Правилом 4-го Вселенского Собора, 8-м Правилом 7-го Вселенского Собора и 6-м Правилом 7-го Вселенского Собора.

Вследствие сего, так как у нас нет иной инстанции, то Архиерейский Собор может быть уподоблен лишь первой соборной инстанции.

Таким является он и по своему составу, ибо состоит не из епископов епархиальных и областных митрополитов, а в меньшей части из правящих и в большей части не правящих епископов.

Правило же 27-е Карфагенского Собора гласит о диоцезальных Соборах, чтобы «каждогодно был созываем собор, на который все, занимающие первыя в областях кафедры, присылали от своих соборов двух или сколько изберут епископов, в местоблюстители, дабы составившееся таким образом собрание могло иметь совершенное полномочие».

Архиерейский Собор 1923 года усвояет себе права суда над епископами, — это есть право суда первой инстанции, при каноническом числе их, и притом по отношению, разумеется, к подчинённым им епископам.

Таким образом, в лучшем случае, наши соборы могут рассматриваться применительно к областному собору, т. е. первой инстанции, хотя спутанность их состава и подрывает в корне его значение в прямом смысле.

2. Положение Митрополита Антония

Подобно тому, как в изложении нормы церковного управления мы рассматривали сначала Собор, а потом епископа, главу той или иной епархии, или области, так и теперь естественно рассмотреть положение Председателя Архиерейского Собора и Синода Высокопреосвященного Митрополита Антония.

Надлежит обратить внимание на не совсем точное применение термина титула «Главы Зарубежной Русской Церкви» по отношению к Митрополиту Антонию.

Приходится остановиться на выяснении и уточнении этого вопроса потому, что за последнее время стал довольно часто употребляться этот титул Главы, чего недавно ещё не было, и от факта употребления этого титула начинают переходить к определённому представлению об особом, сравнительно с прочими иерархами, объёме канонических прав Митрополита Антония, усвояя ему начальственные права и положение по отношению к прочим епископам применительно к главам Поместных церквей, что не соответствует положению дела.

Главою называется иерарх, имеющий особые, административные права к подчинённым ему епископам, клиру и мирянам. Главою является епархиальный епископ для своей епархии, и права его определены в канонах.

Главою является митрополит для своей области, ему присвоены особые права по отношению к епископам митрополии.

Главою поместной церкви является патриарх, или автокефальный архиепископ, и он обладает определёнными правами по отношению к митрополитам и к прочим епископам.

Но заграничные русские митрополичьи области и епархии в своей совокупности не представляют такого особого канонического организма, или законченного церковного тела, которое имеет своего предстоятеля церкви, первоиерарха — Главу.

Высокопреосвященный Митрополит Антоний, старейший наш иерарх заграницей, является председателем Архиерейских Соборов и Синода, пользующимся всем ему принадлежащим почётом старшинства, но не главою Зарубежной Русской Церкви, каковой вообще не существует в смысле особой церкви, в смысле канонической самостоятельной, самодовлеющей организации. Последнее могло бы быть лишь по воле Московского Патриаршего Престола и с согласия всех прочих глав автокефальных церквей.

Не было акта, усвояющего Митрополиту Антонию такие права Главы ни со стороны Всероссийской Церковной власти, ни со стороны автокефальных Церквей. Мирные сношения некоторых глав автокефальных церквей с Митрополитом Антонием по его должности Председателя Архиерейского Синода являются актом вежливых ответов на обращения к ним Митрополита Антония, но не представляют собою актов, усваивавщих ему какие либо права, или определяющих эти права, и не говорят о признании его Главой в каноническом значении этого слова.

Не было такого акта и со стороны заграничного епископата, который, впрочем, и не правомочен издать такой акт, принадлежащий компетенции Верховной Власти, каковой находящийся за границей епископат не обладает.

Постановление последнего Архиерейского Собора о возношении имени Митрополита Антония во всех церквах заграницы не может равняться акту усвоения прав Главы Митрополиту Антонию.

Митрополит Антоний является Председателем Архиерейских Соборов и Синода, и объём его прав определяется правами председателя.

Главою же он является в смысле канонического начальника лишь по отношению к русским приходам в Сербии, которыми управляет по благословению и разрешению Патриарха Сербского Димитрия.

Надо обратить внимание, что существо канонических прав Митрополита Антония сильно поколеблено одновременным нахождением его в юрисдикции Московского Патриаршего Престола и в юрисдикции Сербского Патриарха, если только можно считать, что Митрополит Антоний остался в ведении Московского Патриарха, раз принял каноническую власть над русскими приходами, находящимися в Югославии, от Сербского Патриарха, который и стал с этого момента источником его власти и его каноническим начальником. Каноны не знают двойного канонического ведения, двойного канонического подданства, и большой вопрос, может ли Митрополит Антоний обладать какими бы то ни было правами по отношению к русским приходам и епархиям вне Сербии.

3. Положение Митрополита Евлогия

Каноническое положение Митрополита Евлогия более ясно и просто. Оно было отчасти обрисовано ранее в начале этого очерка.

Вначале он получил свои полномочия на управление Западно-Европейскими Церквами от Высшего Церковного Управления Юга России, а затем от Высшего Церковного Управления заграницей, и в этот период времени источник своих прав имел в этом Управлении и был на этом основании подчинён ему наравне с другими архиереями, получившими свои права от сего Управления.

Но скоро, в 1921 году, последовал Указ Святейшего Патриарха Тихона № 424, давший утверждение прав Митрополита Евлогия на церковную юрисдикцию в Западной Европе и одновременно письменное согласие на это Митрополита Петроградского Вениамина.

С этого момента источником власти Митрополита Евлогия над русскими церквами в Западной Европе стала Верховная Всероссийская Церковная Власть, а не условная, хотя, может быть, и необходимая самоорганизация епископов эмигрантов.

Ясно, что и Патриарх признал компетенцию Заграничного Церковного Управления недостаточной, если счёл нужным издать особый Указ от Высшей Церковной Власти о назначении его на это служение.

У Высокопреосвященного Митрополита установилась с этого момента непосредственная каноническая связь с Всероссийской церковной властью помимо Карловацкого Синода. Он встал в ряд епископов Русской Церкви на общем основании, а не на положении эмигрантов.

Патриарший Указ № 64 от 11–30 января 1922 г. о возведении Высокопреосвященного Евлогия в сан Митрополита вновь подтверждает каноническую власть его, говоря о возведении его в сан Митрополита, между прочим «во внимание к высокому положению» его, «как Заведующего Западно-Европейскими Русскими Церквами».

Обращает на себя внимание этот акт возведения Высокопреосвященного Евлогия Патриаршим означенным Указом, помимо Высшего Церковного Управления заграницей, без его ведома и без его представления.

Между тем таковые награждения производятся или по представлению непосредственного начальства, или, по крайней мере, после запроса сего начальства о неимении препятствий.

Наконец, Указ № 349 от 23 апреля – 5 мая 1922 г. создал новое каноническое положение Митрополита Евлогия и новое взаимоотношение его с русскими церковными установлениями заграницей.

Этим Указом закрыто было существовавшее тогда Высшее Церковное Управление заграницей, и власть над заграничными приходами передана Митрополиту Евлогию, и вновь подтверждено временное сохранение за ним управления над сими приходами.

В Указе этом сказано, что за назначением Митрополита Евлогия Управляющим Заграничными Церквами не остаётся области, в которой оно могло бы проявить свою деятельность.

Соображения о порядке управления названными приходами поручено представить Митрополиту Евлогию.

Относительно этого Указа было много споров и много попыток доказать его неправомочность, или, хотя бы, добросовестную, а иногда говорили и предумышленную неясность и неточность. Всё это делалось для того, чтобы изыскать объяснение для умышленного ему неповиновения.

Прежде всего желали подвергнуть сомнению его подлинность, но это оказалось невозможным, и никто не пытался и не пытается теперь уверять, что подписи на Указах члена Святейшего Синода Архиепископа Фаддея и делопроизводителя Нумерова подложны.

Не вызывают никаких сомнений и то обстоятельство, что указы подписаны не лично Патриархом, а одним из членов Синода. Синодальное делопроизводство допускает такой порядок, как обычную норму.

Подобно сему делается и в других учреждениях: — Высочайшие Указы подписывались чиновниками соответствующих ведомств, Указы епархиального управления подписываются и членами его, а не обязательно архиереем.

Затем пытались доказать, что Указ насильственно исторгнут от Патриарха и потому не имеет силы.

Но теперь находятся заграницей лица, бывшие в то время в Москве, и подтвердившие, что и Святейший Патриарх, и Его Священный Синод, находившиеся в Москве архиереи были возмущены политическими актами Карловацкого Собора и издание Указа вполне соответствовало их настроению и исходило от их доброй воли, что даже имелось в виду применить ещё более суровые меры по отношению к участникам этого Собора.

Засвидетельствовано, что и в массе православного населения Москвы и среди духовенства политиканствующая деятельность некоторых церковных иерархов и направление Карловацкого Собора рассматривалось, как безответственная бравада находившихся в безопасности лиц, как игра головами находящихся в Москве православных, которым вменялось в вину происходившее за рубежом, причём приводилось, что немедленно после Карловацкого Собора были совершены расстрелы священников, что ставилось в московских православных кругах в прямую связь с Карловацкими определениями.

Указывали на кажущиеся несообразности Указа: именно, предполагали, «что Святейший Патриарх совершенно не представляет положения Заграничной Церкви, ибо в ведении Высшего Церковного Управления состоят 9 епархий, а в Указе говорится лишь о заграничных приходах».

Напрасно приписывать такую неосведомлённость, граничащую с невежеством, и Святейшему Патриарху Тихону и Его Священному Синоду.

Святейший Патриарх сам был Архиепископом Северо-Американским и не мог забыть о существовании своей прежней епархии.

Члены Священного Синода достаточно ознакомлены с организацией Русской Церкви, чтобы знать о епархиях Владивостокской и Харбинской, о миссиях Японской, Китайской, Корейской, Урмийской и о всех вообще заграничных русских церквах.

Указ имел в виду, несмотря на всё, закрыть Заграничное Высшее Церковное Управление, считая его и временным, и неполноправным по отношению ко всем этим частям Русской Церкви; часть же Петроградской Митрополии, обнимавшую русские приходы в Западной Европе, передавал в управление Митрополита Евлогия впредь до восстановления нормальных сношений с Русской Церковью.

Всероссийская Власть не мыслила и не мыслит, что Высшее Церковное Управление заграницей может простирать свою власть на все части света, где только есть русские церкви и епархии.

Оно возникло из Высшего Церковного Управления Юга России, а последнее не было всеобъемлющим для заграницы. Подобное Управление было и в Омске для Сибири и также посылало заграницу свои Указы.

И то и другое Управления были «Высшими» для своих областей, но не «Верховными», и подлинная Верховная Церковная Власть Всероссийской Автокефальной Церкви с высоты своего канонического положения смотрела на эти Управления, как на второстепенные установления.

Всероссийская Власть закрывает одно такое второстепенное Высшее Церковное Управление, которое, по взгляду Верховной Власти Московского Патриарха, могло временно простирать свою власть на Западную Европу.

Прочие же заграничные епархии и миссии мыслятся по-прежнему подчинёнными Центральной Всероссийской Власти и связанными с нею без всякой посредствующей инстанции в виде Высшего Церковного Управления заграницей.

Вот объяснение смысла Патриаршего Указа без всякого навязывания ему наивной неясности и неопределённости, что пытаются делать его противники.

Затем придирчиво критикуют титул «временный», которым определяется положение Митрополита Евлогия в названном Указе.

Да, Митрополит Евлогий есть «временно» Управляющий Западно-Европейскими Русскими Церквами.

Причины и смысл сего следующие:

1. Митрополит Евлогий не был «избран» на епархию согласно общему порядку, а назначен управлять своею областью непосредственным распоряжением Верховной Всероссийской Церковной Власти, в порядке исключительном, именно согласно примечанию 1 к ст. 16-й Положения об Епархиальном Управлении, которая гласит:

«В исключительных и чрезвычайных случаях ради блага церковного допускается назначение и перемещение архиереев Высшею Церковною властью».

2. И Патриарший Указ и Митрополит Вениамин не имели в то время ввиду окончательного выделения заграничных приходов из состава области Петроградского Митрополита, не хотели принудить и Митрополита Евлогия вечно сидеть на нескольких десятках приходов.

Окончательного суждения о судьбе этих приходов и Митрополита Евлогия очевидно не находили возможным выносить в это смутное и неопределённое время.

Но «временная» власть Митрополита Евлогия от своей временности нисколько не умаляется в природе и объёме своих прав. Это временная власть, но на это время совершенно законная и полноправная.

Она имеет свой ясный законный канонический источник в санкции Высшей Центральной Церковной Власти автокефальной Всероссийской Церкви.

Она имеет свою каноническую территорию, этою же властью определённую.

Если власть Митрополита Евлогия временная, то какая же власть является постоянною?

Таковою является власть Митрополита Петроградского, которому принадлежат заграничные приходы.

Отсюда следует вывод, утверждающий ещё большую каноническую неуязвимость Митрополита Евлогия от покушений со стороны.

Если заграничные приходы поручены Митрополиту Евлогию временно, то как может он отдать то, что ему лишь временно поручено. Не может их изъять от него и никакая сторонняя организация, кроме постоянной власти.

Ведь власть заграничных Соборов и Синода также временная.

Власть Митрополита Евлогия над заграничными церквами временная, ибо его не хотели низвести на положение как бы викария Петроградского Митрополита, но персонально он тем же Указом связывается непосредственно с Всероссийской Церковной Властью, именно этою властью ему непосредственно «поручается представить соображения о порядке управления сими (заграничными) приходами».

Это поручение предоставляет Митрополиту Евлогию право самой широкой инициативы в избрании способа управления. Правильно говорит Митрополит Антоний, что Митрополит Евлогий назначен «без указания на право организации при себе епархиального органа».

Действительно, это для Митрополита Евлогия не обязательно. Очевидно, Всероссийская Центральная Церковная Власть понимала особенность положения заграничных церквей и предоставила Митрополиту Евлогию право организовать управление на особых началах. Вот почему Митрополиту Евлогию не может ставиться в вину составление им находящегося при нём органа по его назначению и несозывание Епархиального Собрания.

Наконец, для подрыва канонического авторитета Митрополита Евлогия приводится 85-е Правило Карфагенского Собора, которое гласит следующее:

«Определено, да не будет позволено никакому временно управляющему епископу удерживать за собою престол, который ему поручен, яко временно управляющему, по причине разногласия и распрей в народе: но да тщится он в течение года избрати ему епископа. Аще же вознерадит о сем, то по окончании года иный временно управляющий да изберётся».

Правило это относится, по толкованию Епископа Никодима и на основании параллельных канонов, 25-го Правила 4-го Вселенского Собора и 85-го Правила Трулльского Собора, к вдовствующим после смерти епископа епархиям, причём назначение этого временно управляющего епископа происходило исключительно «по причине распрей и разногласия в народе», который не мог мирно избрать нового епископа. Если же распрей то не было, то вдовствующей епархией ведал клир этой церкви, который и организовывал выборы нового епископа.

Таким образом, Правило это относится к периоду между-епископства в епархии по причине смерти епископа, а не к нашему случаю назначения временно управляющего епископа на часть митрополичьей области, которая оказалась временно оторванной от своей митрополии по причине гражданской войны.

Ясно, что в последнем случае временное управление сохраняется за тем, кому оно поручено — до восстановления нормального течения дел.

Так именно и гласит Патриарший Указ 1921 года № 424, — «считать православныя русския церкви в Западной Европе находящимися временно, впредь до возобновления правильных и беспрепятственных сношений означенных церквей с Петроградом под управлением Преосвященного Евлогия».

Следовательно, как бы специально для того, чтобы рассеять сомнение, этим дополнением точно определён срок управления Митрополитом Евлогием Западно-Европейскими церквами.

Что Всероссийская Церковная Власть не имела ввиду применение указанного 85-го Правила Карфагенского Собора к положению Митрополита Евлогия и к заграничным церквам, ясно из того, что Указом 8-го апреля 1921 года она назначила Митрополита Евлогия временно управляющим заграничными церквами, а по истечении года в 1922 году не только не исполнила предписания Правила о назначении нового временно управляющего, но Указом № 349 от 5 мая вновь подтвердила сохранение за Митрополитом Евлогием его право по управлению заграничными церквами.

Это вполне понятно, так как Высшая Всероссийская Церковная Власть считала Западно-Европейские приходы не на положении вдовствующей епархии, а на совершенно особом положении.

Наконец, опыт и практика церковная показывают, что Местоблюститель Московского Патриаршего Престола занимает свою должность уже два года, а Местоблюститель Вселенского Престола Митрополит Дорофей занимал её ещё дольше — до самой своей смерти в 1921 году.

Каков же объём власти Митрополита Евлогия?

К чему может быть приравнена его область, в состав которой входят русские приходы 14 государств?

Памятуя, что каноны всегда согласовывали значение и положение епархии и епископов соответственно административному делению провинций, можно считать, что епархия Митрополита Евлогия в условиях заграничной жизни может рассматриваться применительно к митрополичьей области.

Во избежание недоразумений, надо запомнить, что 6-е Правило Первого Вселенского Собора и многие другие различают предстоятеля автокефальной церкви или, как они говорят, «великия области», а обычному (областному) митрополиту подчинены епископы его области, следовательно, положение и права областного митрополита могут быть применены к положению Митрополита Евлогия, которое признал и Архиерейский Собор 1923 года, наименовав его «автономным митрополичьим округом».

Объём прав подчинённых ему епископов, будут ли то викарии или самостоятельные, не изменяет его положения, как митрополита, для которого существенно иметь в своём ведении не одних только пресвитеров, а и епископов.

Права этих подчинённых митрополиту епископов были различны. В начале четвёртого века все епископы Иерусалимского Патриархата не имели прав епархиальных, а обладали правами ограниченными, подобными правам викарных епископов.

Вообще же спор о том, имеет ли Митрополит Евлогий права областного митрополита, или только епархиального епископа — не имеет существенного значения.

Если, в данном случае, права наших заграничных (условных) соборов рассматриваются применительно к полноправным соборам, то и положение Митрополита Евлогия в этом же применительном порядке должно быть рассматриваемо как положение митрополита области.

В то же самое время не ставит себя Митрополит Евлогий и в качестве последней инстанции, не вводит единоличного управления вместо соборного.

В управлении своею областью он, согласно канонам, может созывать собор из подчинённых ему епископов, который и был бы первой соборной инстанцией и мог бы разрешать все вопросы до временного замещения кафедр включительно.

Второй же инстанцией явился бы собор представителей заграничных митрополичьих областей.

Митрополит Евлогий является подчинённым полностью во всех отношениях только власти Московского Патриаршего Престола; в случае же невозможности получить его указания и распоряжения, нужно думать, что Митрополит Евлогий, как правящий Митрополит округа (областной митрополит по канонической терминологии), имеющий пять епископов в своём каноническом ведении (из коих один, незакономерно отторгнувшийся, является одним из главных поводов разногласий), обязан полным повиновением, согласно священным канонам, Собору большему.

Итак, источник власти Митрополита Евлогия есть Высшая Всероссийская Церковная Власть.

Каноническая территория его обнимает заграничные церкви, находившиеся ранее в ведении Митрополита Петроградского.

Объём прав его — составляют полные права епископа над вверенной ему территорией, причём права эти должны длиться до восстановления нормальных сношений с Петроградом.

Степень его прав может рассматриваться применительно к положению областного митрополита ввиду того, что в ведении Митрополита Евлогия находится 5 епископов.

4. Взаимоотношения Митрополита Евлогия и заграничных русских церковных установлений

Из вышеизложенного вытекают и взаимоотношения Митрополита Евлогия к Архиерейскому Собору и Синоду.

Собор и Синод не являются канонической властью и начальством Митрополита Евлогия.

Поэтому нельзя и говорить, что Митрополит Евлогий «вышел из подчинения Собору», так как он никогда в подчинении ему и не находился.

В принципе, организацию и объединение русской заграничной церкви Митрополит Евлогий находит желательным, о чём и писал в своём ответе Архиерейскому Синоду: «я считаю и продолжаю считать крайне желательным объединение русских епископов заграницей, но полагаю, что совершенно несогласно с духом и буквой священных канонов рассматривать наши заграничные собрания епископов, как нормальные канонические соборы».

Отношения Митрополита Евлогия к вышеназванным русским церковным учреждениям заграницей определяются его добровольным соглашением с ними и существуют, пока обе стороны принимают и признают это соглашение. В административном отношении взаимоотношение их определяется основным положением Собора 1923 года о том, что Архиерейскому Собору не принадлежат права Всероссийской Центральной Власти, не принадлежит её компетенции, и посему Архиерейский Собор, как и Митрополит Евлогий, не могут изменять волеизъявлений этой власти.

Поэтому, если бы возник такой случай, Архиерейский Собор и Синод превысили бы свои права.

Все заграничные церковные установления и Архиерейский Собор и Митрополит Евлогий не правомочны отменить, или изменить распоряжение Верховной власти Всероссийской Церкви, которая передала в его ведение все приходы Западной Европы.

Сохранение неизменными сих распоряжений является долгом общего их повиновения Верховной Власти своей Поместной церкви и они не имеют права его нарушить, если бы даже хотели поступить иначе ради церковного мира.

Вопрос об отмене прямых распоряжений Московского Патриаршего Престола вообще и, в частности, об изменении границ и состава епархий и установлении новой канонической юрисдикции является предметом, превышающим компетенцию заграничных русских церковных установлений, в том числе и Архиерейского Собора. Это всегда было компетенцией Верховной Власти Поместной Церкви.

Посему совершенно правильно по отношению к Митрополиту Евлогию Архиерейский Собор 1923 года и выделил его епархию в автономный округ, чем подчёркивалось особое, более независимое положение Митрополита Евлогия и его епархии.

В отношении суда этим соглашением признано за Архиерейским Собором и Синодом право апелляционного и кассационного суда, дабы иметь вторую инстанцию для простейших судебных дел (по судам клириков и мирян), за ними же признано право суда над епископами при каноническом числе их.

В отношении суда над Митрополитом Евлогием Архиерейский Собор этих прав не имеет, ибо: а) Митрополит Евлогий находится в прямой и непосредственной юрисдикции Всероссийской Церковной Власти, б) наш Архиерейский Собор не является полноправным собором, как показано выше, и в) в Архиерейском Соборе нет ни прямого канонического начальника Митрополита Евлогия, ни канонического для суда над епископом кворума, т. е. двенадцати епископов (12-е Правило Карфагенского Собора. Замена же на суд личного участия письменными отзывами не допускается).

Примечание: — Хотя Собор 1923 года постановил (вопреки предложению Митрополита Евлогия) производить суд над епископом при не каноническом кворуме, а при седмиричном числе их (на что согласился также и Митрополит Евлогий), но должно заметить, что это постановление, как противоречащее прямому определению канона, не может иметь значения в случае протеста, так как постановление заграничного органа — Эмигрантского Собора — не может отменить канона, принятого Вселенской Церковью.

IV. Вопрос о выделении германских приходов из Западно-Европейской митрополии

Создание новых епархий и выделение таковых из состава прежних всегда производится высшею центральною властью Поместной Церкви и является одной из прерогатив последней.

Выделение епархий помимо сего порядка, если и производится, то представляет собою нарушение этого общего правила.

Поэтому решение Архиерейского Собора о выделении германских приходов в самостоятельную епархию по существу канонически незакономерно.

Постановление это противоречит и духу канонов, — строго ограждающих неприкосновенность границ епархии, и целому ряду отдельных Правил, именно: 64, 67 и 111 Правилам Карфагенского Поместного Собора, 134 Правилу того же Собора, 8 Правилу 3-го Вселенского Собора и 16-му Правилу Антиохийского Собора.

64, 67 и 111 Правила Карфагенского Собора нарушены тем, что выделение германских приходов из Западно-Европейского епархиального управления произведено: во-первых, в отсутствие Митрополита Евлогия, во-вторых, без его ведома, и в-третьих, без его согласия и вопреки ему.

Особенно ясно говорит по этому вопросу 111-е Правило: «Постановили и сие: народу, никогда не имевшему своего епископа, отнюдь не давать, разве по решению всего Собора каждой области, и первенствующего епископа, и с согласия того епископа, в пределах которого состоит оная церковь».

Известный канонист, епископ Никодим, толкует это Правило так: «здесь изложены три условия открытия новой епархии: решение Собора Митрополичьей Области, под председательством подлежащего Митрополита, и согласие епархиального епископа на выделение».

В случае с германскими приходами не только не было этого областного предварительного собора, т. е. Собора Митрополичьего Округа Митрополита Евлогия, но никто из епископов области (за исключением заинтересованного епископа Тихона) не присутствовал на Соборе. Не было на этом Соборе и митрополита сей области, Высокопреосвященного Евлогия, и, наконец, он, соединяющий в своём лице права и епархиального епископа и первенствующего митрополита области (что было и в древности, ибо епископы, главы митрополичьих областей, имели каждый, кроме того, и свою епархию), не давал своего согласия на образование новой епархии из состава вверенных ему приходов.

Для ослабления силы сего ясного Правила указывают, что епископ Тихон ещё в 1924 году поставлен Архиерейским Синодом, с согласия Митрополита Евлогия и по его представлению, а потому в данном случае нет нарушения Правила, а есть лишь возведение викарного епископа в степень самостоятельного.

Согласиться с таким толкованием нельзя.

Во-первых, указанное Правило имеет в виду именно создание особой епархии и выведение части приходов из прежнего канонического ведения.

Во-вторых, отношением своим № 126, от 7 апреля 1924 года, Митрополит Евлогий просил о возведении Архимандрита Тихона в сан епископа «с оставлением его в занимаемых должностях Настоятеля и Благочинного» и не просил об усвоении ему каких-либо новых, больших прав.

Архиерейский Синод представление это заслушал и, если был с этим не согласен, то мог уведомить о предполагающихся больших правах будущего епископа Берлинского, — до хиротонии, во избежание всяких недоразумений, которые от сего умолчания последовали. Но и Архиерейский Синод в определении своём от 12 апреля того же года также повторил формулу Митрополита Евлогия о возведении «Архимандрита Тихона в сан Епископа с оставлением его на занимаемой должности Настоятеля церкви».

И после посвящения епископа Тихона Митрополит Евлогий рассматривал объём прав епископа Берлинского как хорепископа (благочинного), согласно 10-му Правилу Антиохийского Собора, по которому указывается, чтобы «хорепископы знали бы свою меру и хотя бы они и по чину епископства прияли рукоположение... управляли бы только подчинёнными им церквами и ограничивали ими своё попечение и распоряжение,… а поставлять пресвитера и диакона не дерзали без воли сущаго во граде епископа, которому подчинён хорепископ и его округ».

О том же гласит 13-е Правило того же Собора.

Определение Архиерейского Собора от 23-го октября 1924 года постановило считать епископа Тихона полноправ.ным викарием, а выработку инструкции предоставило Митрополиту Евлогию.

Составленное Митрополитом Евлогием положение о викариях, основанное на вышеизложенной точке зрения о правах викария, как хорепископа (благочинного), было изменено Архиерейским Синодом, который, в указе от 9 апреля 1925 года, внёс статьи, расширяющие права викариев.

На это, отношением № 1157 от 8 августа 1925 года, Митрополит Евлогий заявил, что изменённое положение умаляет его канонические права, не соответствует местным условиям церковной жизни вверенного ему округа, а посему он затрудняется ввести в действие вышеуказанное положение.

Последующие события церковной жизни оправдали эту точку зрения, основанную на вышеуказанных Правилах Антиохийского Собора, вызванных подобными же стремлениями хорепископов, этих викарных епископов древности, добиться равенства прав с правящими епархиальными архиереями, против каковых стремлений и составлял свои Правила Антиохийский Собор.

Правило 134-е Карфагенского Собора также говорит против выделения приходов Германии: — «постановлено и сие, аще которые епископы не посредством суда других епископов взыскуют общества, которые почитают принадлежащими своему престолу, но простирают власть на людей подчинённых другому епископу, хотящих, или нехотящих, таковые да накажутся потерею своего дела. То есть, аще которые учинили сие, и аще между епископами дело не кончилось соглашением, но ещё имеют о нём спор, тогда лишится спорного места тот, о ком доказано будет, яко, оставив церковных судей, учинил нашествие. И да не льстит себе кто-либо тем, яко от первенствующего епископа имеет грамоту о принятии того места в ведение: но хотя иметь грамоту, хотя не иметь, да учинит сношение с имеющим оное место в своём ведении, и от него да получит грамоту, дабы явно было, что мирно удерживает за собою церковь ему следующую. Аще же и тот явит некое притязание, то и сие да будет разрешено епископами судящими, которых или первенствующий им назначит, или по согласию изберут из соседних епископов».

Правило это имеет в виду ограждение прав местного епископа. В случае с германскими приходами состоялось определение о выделении их из ведения Митрополита Евлогия, по какому определению, ввиду нарушения этим актом канонических правил о порядке такого выделения, он заявил свой протест. Следовательно, предусмотренный настоящим Правилом суд ещё не состоялся, и раньше его решения нельзя приводить в исполнение первоначальное опротестованное соборное определение.

Если даже считать, что бывшее определение Архиерейского Собора равносильно суду, о котором гласит первая половина сего Правила, то и тогда сохраняет свою силу вторая половина, которая предусматривает, что если дело не кончилось соглашением, то оно подлежит новому разбирательству.

Наконец, епископом Тихоном не было учинено никакого сношения с Митрополитом Евлогием и не получено от него грамоты, без которой в настоящей стадии дело не может почитаться решённым.

Совершенно ясно и то положение, что после решения дела в первой инстанции, в случае протеста, как и в данном примере с германскими приходами, оно не должно приводиться в исполнение раньше рассмотрения дела во второй, окончательной инстанции.

Выделение германских приходов противоречит 8-му Правилу 3-го Вселенского Собора, определявшего: «да соблюдается и в иных областях и повсюду в епархиях, дабы никто из боголюбезнейших епископов не простирал власти на иную епархию, которая прежде и сначала не была под его рукою, или его предшественников, но аще кто простёр и насильственно себе подчинил, да отдаст оную, да не преступаются правила отец, да не вкрадывается, под видом священнодействия, надменность власти мирския: и да не утратим мало по малу, неприметно, той свободы, которую даровал нам кровию своею Господь наш Иисус Христос, Освободитель всех человеков. Итак, Святому и Вселенскому Собору угодно, чтобы всякая епархия сохраняла в чистоте и без стеснения, сначала принадлежащие ей права, по обычаю издревле утвердившемуся. Каждый митрополит для своего удостоверения может взять список с сего постановления. Аще же кто предложит постановление противное тому, что ныне определено, угодно всему Святому и Вселенскому Собору, да будет оно недействительно».

Правило это особенно соответствует положению с германскими приходами. Приходы эти поступили в ведение Митрополита Евлогия бесспорно каноническим путём через Указ Патриарха Всероссийского и, что особенно важно и должно быть отмечено, с письменно выраженного согласия Митрополита Петроградского Вениамина, которому они принадлежали до того времени, т. е. именно с соблюдением того момента, которого единодушно требуют священные каноны при переходе части приходов из одного канонического ведения и подчинения — в другое.

Выделение германских приходов и порядок, которым это произведено, противоречит 16-му Правилу Антиохийского Собора: «Аще который епископ, не имеющий епархии, вторгнется в церковь, не имеющую епископа, и восхитит престол её без соизволения совершенного собора, таковой да будет отлучён, хотя бы его избрал весь народ, который он себе восхитил. Совершенный же собор есть тот, на котором присутствует с прочими и митрополит».

Так как митрополит округа не принимал на соборе участия, то собор стал неправомочным выделять германские приходы из ведения Митрополита Евлогия, без его ведома и участия.

Нельзя ссылаться на то, что епископ Тихон не вторгался, но был уже епископом этих приходов. Он не был полноправным епископом германских приходов, каковым был Митрополит Евлогий. Архиерейский Собор вынес определение о создании новой самостоятельной кафедры, а именно об этом-то моменте создания кафедры и говорит настоящее правило. Ведь если утверждать, что кафедра уже существовала, то не было бы надобности ни в каком новом постановлении.

Даже если стать на точку зрения, что с момента назначения епископа Тихона Берлинским викарием Митрополита Евлогия приходы эти стали принадлежать ему (что, как выше показано, неправильно), то и тогда германские приходы и сам епископ Тихон не могли быть выведены из канонической юрисдикции Митрополита Евлогия, в силу 9-го Правила Антиохийского Собора, которое гласит: — «что даже и епархиальный епископ обязан ведать епископа в митрополии начальствующего… и ничего особенно важного не делать без него, по древле принятому от отец нашему обычаю», «и не покушаться что-либо творить без епископа митрополии».

В этом случае остаётся неразрешимым вопрос, на основании какого канона Архиерейский Собор изъял германские церкви, находящиеся в ведении Митрополита Евлогия, а равно самого епископа Тихона, поскольку и сам он принадлежит его ведению, из митрополичьей области, установивши новое подчинение Архиерейскому Синоду и отменив возношение в них имени Митрополита Евлогия.

Указанное определение противоречит также 17-му Правилу Четвёртого Вселенского Собора и 24-му Правилу Карфагенского Собора.

17-е Правило Четвёртого Вселенского Собора разбирает случай споров о канонической компетенции на те или иные приходы, и частный случай, когда идёт спор против митрополита, т. е. как раз имеет полную аналогию с германскими приходами.

«По каждой епархии… сущие приходы должны неизменно пребывать под властью заведывающих епископов, аще же… будет о них какой спор… то… начати… о том дело перед областным собором. Аще же кто будет обижен от своего митрополита, да судится перед экзархом великия области, или перед Константинопольским престолом».

Отсюда ясно, что вопрос о выделении части епархии против воли правящего митрополита подлежит рассмотрению инстанции высшей сего самого митрополита, именно суждению собора «великия области», т. е. диоцезального, или поместной церкви.

Если даже считать Западно-Европейский округ всего лишь епархией, то и тогда выделение части епархии должно происходить по суду и разбирательству собора и непременно в присутствии Митрополита Евлогия, как правящего епископа, и лишь в случае его согласия акт выделения признавался бы законным, а в случае его жалобы, по силе того же Правила, так как он являлся бы обиженным, должен бы перейти на рассмотрение опять-таки большого Собора.

Вторая инстанция, её обязательность в случае протеста указывается во всех канонах.

Нарушение канона состоит, следовательно, кроме того, во введении в действие определения о выделении части приходов без согласия епархиального епископа, и притом определения обжалованного и подлежавшего передаче высшей инстанции.

24-е Правило Карфагенского Собора указывает порядок выделения самостоятельной митрополии, или отделения от одной митрополии её части в другую митрополию, что применимо и к случаю выделения из митрополии самостоятельной епархии. «Заблагорассуждено, чтобы Мавритания Ситифенская имела своего первенствующего епископа Нумидийской страны, от коей отделена собором. По согласию всех первенствующих епископов, дозволено ей иметь своего первенствующего, по её отдалённости». — Из Правила видно, что Мавритания, входившая в состав Нумидийской митрополии, просила своего митрополита о выделении. Это условие — первоначальное обращение к своему епископу или митрополиту, — есть каноническое условие, везде подчёркиваемое и всегда соблюдавшееся. Оно не было выполнено в случае с германскими приходами.

Правило это важно тем, что оно указывает порядок выделения из-под власти митрополита отдельной епархии или группы их. Этот порядок опровергает мнение, что берлинское викариатство, раз оно уже существовало, могло быть выделено из ведения митрополита непосредственно соборным распоряжением, без предварительного заключения и согласия митрополита. Если самостоятельные епархии не имеют права выделяться без согласия своего митрополита, то тем более нельзя выделять викариатства без ведома правящего епископа.

Затем историческая справка по делу о выделении Мавританской митрополии показывает законный путь сего дела в случаях спора о сём правящего митрополита.

Дело было начато в законном порядке, а именно через просьбу Мавритании, в лице её епископов перед своим Нумидийским митрополитом, и рассматривалось на одном из предыдущих соборов, но так как постановление это неохотно было принято Нумидийским примасом, то вопрос этот был перенесён на Иппонский Собор (больший) и, наконец, стал предметом рассмотрения диоцезального Карфагенского поместного Собора. — (Никодим. I, 162.)

Правило подчёркивает, что выделение последовало по согласию всех первенствующих епископов и всех епископов, а не просто большинством.

Где в нашем случае просьба германских приходов о выделении и притом перед своим митрополитом, то есть перед Митрополитом Евлогием? Где решение двух инстанций? Где согласие всех первенствующих митрополитов? Как далеко от всего этого решение Архиерейского Собора 1926 года с его быстрым, но неправильным приведением в действие своего определения и следующими затем угрозами прещений Митрополиту Евлогию в случае неповиновения.

Священные каноны не знают подобного порядка изъятия епископа, подчинённого митрополиту, из ведения сего последнего до суда и без суда.

В истории Церкви периода Вселенских и Поместных Соборов трудно найти пример насильственного выделения части епархии в порядке соборного о том постановления в отсутствие епархиального епископа и митрополита области, вопреки его желанию и на основании одноактного, первого и опротестованного определения.

Нельзя ссылаться на прецеденты богатого антиканоническими действиями Русского Синодального Обер-Прокурорского периода, как то делает Митрополит Антоний, но даже и в этот период выделение Холмской епархии из состава Холмско-Варшавской Архиепископии было проведено с соблюдением этого основного канонического положения, когда Архиепископ Холмско-Варшавский Иероним дал на то своё письменное согласие и точно определил состав новой епархии, перечислив те приходы, которые выходят из его ведения. Архиерейский Синод не нашёл нужным соблюсти и это требование, хотя бы формально.

Не имеет силы канонической обязательности и не убедительна ссылка на пример выделения Камчатской и других епархий распоряжением заграничного Архиерейского Синода.

Если епископ, которому принадлежала Камчатка, выразил своё согласие на это прямо или косвенно тем, что не возражал и принял это определение к исполнению, то требование о его согласии соблюдено. Если же епископ не был согласен, то распоряжение это было незаконным и получило бы свою законную силу лишь с момента и в силу подтверждения его Святейшим Патриархом Московским или его законным правопреемником.

Наконец, надо ответить и на то указание, что «Русские Церкви Западной Европы никогда не составляли отдельной самостоятельной епархии, а входили в состав Петроградской епархии и управлялись одним из её викариев», а Указом Патриарха «эти церкви сохранены временно в управлении Митрополита Евлогия» и «таким образом они не числятся этими актами Всероссийской Центральной Власти отдельной епархией».

Если власть Митрополита Евлогия «временная», то какая же власть является постоянной: очевидно, власть Митрополита Петроградского. Но, с согласия этой власти, приходы германские высшею и постоянною Всероссийскою Церковною Властью поручены управлению Митрополита Евлогия. Какое же имеет право Архиерейский Собор, такая же временная и подчинённая заграничная церковная организация, отторгать из ведения Митрополита Евлогия эти приходы, разрушая целостность уже не его только епархии, но и Петроградской, не спрашивая Митрополита Петроградского; как он мог распоряжаться ему не принадлежащим. Это является попыткой вторжения Заграничного Собора в чужую область, подчинённую Митрополиту Петроградскому и Патриарху Московскому, т. е., говоря языком юридическим, превышением власти. Если власть Митрополита Евлогия над Западно-Европейскими церквами временная, то тем более не может он уступить её другому без разрешения того, от кого её получил.

Вот почему в вопросе о выделении германских приходов Митрополит Евлогий неоднократно заявлял, что если бы получил об этом распоряжение Всероссийской Церковной Власти, он с полным спокойствием своей совести беспрекословно подчинился бы этому распоряжению.

Выделение Берлинского викариатства Архиерейский Синод объясняет тяжестью и невозможностью для Епископа Тихона оставаться в зависимости Митрополита Евлогия после его расхождения с Архиерейским Собором.

Положение это представляет смешение двух понятий и двух отдельных предметов.

Один из них — выход Епископа Тихона из ведения Митрополита Евлогия, другой — выделение части епархии из канонической, бесспорной юрисдикции.

Епископ Тихон мог уйти из подчинения Митрополита Евлогия лично: это его право, против которого ни Митрополит Евлогий, ни кто-либо другой ничего не может возразить.

Но, уходя из ведения Митрополита Евлогия, что следовало бы сделать заявлением на его имя, — Епископ Тихон не имел никакого права вместе с собой отторгать всё то, чем он в епархии Митрополита Евлогия и с его разрешения ведал.

Равным образом, Архиерейский Собор, освобождая Епископа Тихона от подчинения Митрополиту Евлогию, не имел права наделять его приходами епархии Митрополита Евлогия.

«Епархия не вотчина архиерея», — как выражается Митрополит Антоний, и германские приходы с личностью Епископа Тихона не связаны. Вопрос о выделении части епархии совершенно особый, и выделение это могло произойти лишь в законном порядке, т. е. или с согласия правящего епископа и собора, или через освобождение Митрополита Евлогия от прав на эти приходы со стороны Высшей Власти, или после отрешения его по законному суду от управления епархией.

Без этих условий, до суда и без суда, изъять из управления Митрополита Евлогия весь митрополичий округ (область или епархию), или часть его, — не предусмотрено никакими канонами.

Пожелание Митрополита Евлогия о замене Епископа Тихона другим епископом Архиерейский Синод находит «противозаконным», так как исполнение сего требования явилось бы наказанием для Преосвященного епископа Тихона за приверженность его каноническому строю церковного управления и исполнения распоряжений высших церковных органов — Архиерейского Собора и Синода».

Предложение Митрополита Евлогия не может почитаться противозаконным, так как оно было вызвано нарушением со стороны Епископа Тихона, викария Митрополита Евлогия, канонического подчинения своему епархиальному епископу и правящему митрополиту округа, давними его стремлениями к отделению и призывами в епархии Митрополита Евлогия к неповиновению ему. Соображения о том, что личное положение епископа Тихона при его уходе из ведения Митрополита Евлогия и при оставлении им своей должности было бы для него затруднительно и явилось бы «наказанием», не может иметь решающего значения сравнительно с большим каноническим вопросом принципиальной важности, касающимся не одного лица, а ряда приходов. Епархия, действительно, не есть вотчина епископа, и управление ею не есть «награда» за верность на основе пожалования поместьем, а служение архиерейское, определяемое каноническими условиями. Равным образом, теми же каноническими условиями определяется уход епископа, что не есть наказание, как не может быть видом наказания областного митрополита отнятие у него части епархии.

V. Пути к разрешению конфликта

В связи с вышеизложенным, как должно поступить в случае протеста Митрополита Евлогия на определение Архиерейского Собора? Является ли это определение окончательным, или подлежит обжалованию и, если подлежит, то какой инстанции?

Определение Архиерейского Синода гласит, что если Митрополит Евлогий недоволен решением Архиерейского Собора в части, касающейся его епархии, то он может обжаловать такое решение, согласно священным канонам, следующему очередному собору. Это предложение не соответствует священным канонам.

Как было упомянуто, наши архиерейские соборы могут быть рассматриваемы применительно лишь к первой инстанции, и посему определения их могут быть обжалуемы во вторую, высшую инстанцию.

Если наш Архиерейский Собор приравнивается к первой инстанции, то был ли он компетентен рассматривать дело о разногласиях митрополита округа с собою и дело о выделении части епархии из ведения митрополита. Или же дело это подлежит ведению высшей, второй, соборной инстанции?

Дела эти в их настоящем положении превышают компетенцию заграничного Русского Архиерейского Собора.

В отношении процесса решение сего Собора опротестовано, и по силе 6-го Правила 2-го Вселенского Собора подлежит передаче высшей инстанции: «аще епископы соединённых епархий паче чаяния не в силах будут восстановить порядок… да приступят к большому собору епископов великия области, по сей причине созываемому».

По существу вопроса, в нём затронутого, именно по вопросу о выделении части епархии, согласно 17-му Правилу 4-го Вселенского Собора: «по каждой епархии сущие приходы должны неизменно пребывать под властью заведывающих оными епископов… аще же… будет о них какой спор, то да будет позволено почитающим себя обиженными, начать дело о том при областном соборе. Аще же кто будет обижен от своего митрополита: да судится перед экзархом великия области или перед Константинопольским Престолом».

Самый вопрос об изменении границ и состава епархий является превышающим компетенцию всех заграничных русских церковных установлений, в том числе и Архиерейского Собора.

Дело превышает компетенцию заграничного собора по положению лица, в нём затронутого.

Согласно 1-му Правилу 3-го Вселенского Собора, даже отпавший в явную ересь областной митрополит «подлежит рассмотрению тех самых епископов области и окрестных митрополитов».

То же предуказывает и 9-е Правило 4-го Вселенского Собора: «аще на митрополита области имеет неудовольствие, да обращается или к экзарху великия области, или к престолу царствующего Константинополя и пред ним да судится».

Из этого следует, что предметы расхождения Митрополита Евлогия с Собором подлежат перенесению в высшую инстанцию.

Кто же является этой высшей инстанцией, компетенцией которой подлежит рассмотрение этого дела?

Архиерейский Синод полагает, что «согласно священным канонам», состоявшееся соборное решение можно «обжаловать следующему очередному собору».

Такое направление дела с точки зрения канонов не правильно.

Во-первых, как показано выше, архиерейские наши соборы могут быть рассматриваемы применительно лишь к первой инстанции, и очередной Собор будет такою же первою инстанцией и только с теми же правами, а выше показано, что предмет суждения превосходит компетенцию этой первой инстанции.

Во-вторых, решение первой инстанции уже обжаловано, и пересмотр дела естественно происходит в другой, высшей инстанции, а не в первой.

В-третьих, состав следующего очередного собора будет тот же, или в подавляющем большинстве тот же, что и на прежних соборах, и, в частности, на том, решение которого обжаловано.

В-четвёртых, Архиерейский Собор может быть рассматриваем стороною в этом деле против Митрополита Евлогия, и было бы неправильным передавать обжалование одной из сторон.

Поэтому, согласно 6-му Правилу 2-го Вселенского Собора, 9-му Правилу 4-го Вселенского Собора, 17-му Правилу Карфагенского Собора и другим параллельным, необходимо передать рассмотрение этого дела инстанции, высшей нашего Архиерейского Собора.

Какое же лицо, или установление, является законною высшею инстанцией, коей подлежит рассмотрение сего дела и постановление по нему окончательного решения?

Здесь представляются четыре последовательных решения, соответствующих указаниям священных канонов.

1. Передача этого дела на рассмотрение той нашей власти, которую признаёт над собою Архиерейский Синод и Собор, т. е. передача на решение Московского Патриаршего Престола в лице теперешнего первоиерарха — Заместителя Местоблюстителя, Митрополита Сергия.

Путь этот соответствовал бы и точному смыслу 9-го и 17-го Правил 4-го Вселенского Собора, указывающих в таких случаях обращаться к «экзарху великия области», т. е. к главе своей автокефальной церкви, каковым экзархом нашей великой области — Российской Церкви — именно и является в настоящее время Митрополит Сергий.

Этот путь должен быть использован всеми доступными нам способами, невзирая ни на какие трудности и на некоторую потерю времени, так как этот путь есть самый законный и наиболее отвечающий положению нашей заграничной церкви, как неразрывной части Всероссийской Церкви.

2. Если бы этот путь оказался окончательно невозможным, то, следуя указаниям всех вышеприведённых Правил, именно: 6-го Правила 2-го Вселенского Собора, 1-го Правила 3-го Вселенского Собора и 1-го и 14-го Правилам Антиохийского Собора и согласно посланию Карфагенского Собора Папе Целестину, — надлежит передать это дело на рассмотрение Собора, с участием представителей нескольких поместных православных церквей.

6-е Правило 2-го Вселенского Собора: «… аще епископы соединённых епархий… не в силах будут восстановить порядок по возводимым на епископа обвинениям, да приступят к большему Собору, епископов великия области, по сей причине созываемому» и 1-е Правило 3-го Вселенского Собора: «… аще который областной митрополит приложился к отступническому сонмищу…рассмотрению епископов области и православно мудрствующих окрестных митрополитов подлежать будет». 12-е Правило Антиохийского Собора: «епископу подобает обратиться к большему собору епископов и то, в чём мнится были прав, предложить множайшим епископам, и от них прияти изследование и окончательный суд». 14-е Правило Антиохийского Собора: «… аще который епископ будет судим в каких-либо винах и случится, что епископы той области будут в разногласии с ним… то… чтобы епископ митрополии призвал из ближайшей области некоторых других епископов, которые вновь рассудили бы дело и разрешили сомнение». (В прямом смысле Правило это относится только к епископам, подчинённым митрополиту, а не к митрополитам).

Послание Карфагенского Собора к Целестину, Папе Римскому: «каждому позволено, в случае недовольства решением местных судей, обратиться к соборам своей области, или же и к Вселенскому Собору».

Порядок обращения к большему Собору освящён примерами Святых Афанасия Великого и Иоанна Златоустого, которые, будучи неправедно осуждены одними Соборами, переносили свои дела на решение больших Соборов и в ином составе.

Прецедент обращения к главам других автокефальных церквей дан Патриархом Антиохийским Домном, когда он обратился к Проклу, Патриарху Константинопольскому, и Кириллу, Патриарху Александрийскому, по делу епископа Петра, по каковому вопросу Святой Кирилл Александрийский написал своё каноническое послание.

3. В случае неосуществимости и этого пути, возможен способ канонического решения нашего дела путём обращения к третейским судьям.

На этот путь указывают 17, 107, 113, 134 и 136 Правила Карфагенского Собора и 9 Правило 4-го Вселенского Собора.

Правила Карфагенского Собора

17: — «аще по согласию обеих сторон судящихся будут избраны судьи, то хотя бы число их было менее определённого в Правилах, да не будет позволено переносить суд к другим».

117-е Правило: — «аще случится перенесение дела в высший суд, и недовольный решением изберёт судей, купно с ним и тот, против которого он требует нового суда, то после сего никоторому из них да не будет позволено перенесение дела в иной суд».

113-е Правило: — «… Святой Собор согласился на назначение просимых судей, прочих же судей, нужных в дополнение узаконенного числа, старец Ксантип предоставить избрать самим старцам новыя Германии».

134-е Правило: — «… аще и тот (епископ, имеющий место в своём ведении) явит некое притязание, то и сие да будет разрешено епископами судящими, которых, или первенствующий им назначит, или сами по согласию изберут из соседних епископов».

136-е Правило: — «От судей, по общему согласию избранных, да не будет позволено переносить дело в высший суд».

9-е Правило 4-го Вселенского Собора: — «Избранные обеими сторонами да составят суд».

Это Правило имеет прямое отношение к судам клириков между собою, но оно в деле с Митрополитом Евлогием приведено, как подтверждающее авторитетом Вселенского Собора вообще принцип третейского суда.

Наконец, возможно обращение к суду Вселенского Престола.

9-е Правило 4-го Вселенского Собора гласит:

«Аще… на митрополита области епископ… имеет неудовольствие: да обращается или к экзарху великия области, или к Престолу царствующего Константинополя, и пред ним да судится».

Правило это применимо как бы ни смотреть на положение Митрополита Евлогия. Если рассматривать положение его как областного митрополита, то спор против него подлежит передаче Вселенскому Патриарху, если считать его всего лишь епархиальным, а Митрополита Антония областным, то жалоба на последнего опять-таки должна рассматриваться в Константинополе.

17-е Правило того же Собора повторяет то же, как раз по поводу споров о принадлежности приходов тому или другому епископу: — «Аще же… будет о них (о приходах) какой спор, то да будет позволено почитающим себя обиженными, начати о том дело пред областным Собором. Аще же кто будет обижен от своего митрополита: да судится пред экзархом или пред константинопольским Престолом, якоже речено выше».

По всем вышеизложенным соображениям, основанным на священных канонах, для решения по существу всех вопросов, именно о канонической компетенции и взаимоотношениях заграничных русских церковных установлений, объёме их прав и порядке подчинения, а также по вопросу о выделении германских приходов, Митрополит Евлогий предлагает:

1. Передать это дело на рассмотрение прямой нашей Верховной Власти, — Заместителю Местоблюстителя Московского Патриаршего Престола, Митрополиту Сергию, являющемуся «экзархом» «великия области» Российской Церкви.

Принимая во внимание, что важность вопросов и мир церковный не допускают оставлять это дело без решения на неопределённое время, установить, по соглашению Архиерейского Синода с Митрополитом Евлогием, тот срок, до которого надлежит ожидать ответа из России.

2. В случае неполучения ответа в указанный срок, выполнить указание священных канонов об обращении к «большому Собору», памятуя, что мы, живя в полной возможности общения с Православными Поместными Церквами, можем и обязаны вступить на сей соборный путь.

Во исполнение сего, нам надлежит обратиться совместно к Вселенскому Престолу и к главам ближайших автокефальных поместных церквей — с просьбой разрешить наши вопросы на Соборе представителей сих Церквей с представителями от нас. Разумеется, если бы оказалось возможным привлечь представителей и других поместных церквей, то это было бы ещё лучше.

Обращение к Константинопольскому Патриарху соответствует вышеприведённым 9-му и 17-му Правилам 4-го Вселенского Собора также потому, что Константинопольская Церковь по отношению к Российской является Церковью-Матерью и, наконец, в силу общего первенствующего значения Вселенского Престола.

Обращение к Патриарху Сербскому наиболее естественно, так как на его территории мог бы состояться этот Собор и даже под его председательством.

Правда, могут сказать, что созвание такого собора при современных обстоятельствах очень затруднительно, что представители поместных церквей откажутся приехать и т. д., но ранее прямого отказа на такое предложение со стороны поместных церквей преждевременно делать заключения о неосуществимости такого собора и, во всяком случае, необходимо предпринять попытку к сему в виде посланий с соответствующей просьбой, дабы не пало на нас обвинение, что мы не употребили всех усилий к соборному и каноническому разрешению этого дела.

3. В случае, если автокефальные церкви откажутся от организации собора, нужно обратиться к суду одного Константинопольского Вселенского Патриарха. При этом можно было бы просить его снестись предварительно с возглавляющим Русскую Церковь Митрополитом Сергием Нижегородским по этому вопросу. Что недоступно нам, то совершенно доступно для Вселенского Патриарха.

Обращение к суду Вселенской Церкви в лице её представителей есть истинный и верный православный путь.

Обращение это, конечно, не является переходом в иное каноническое подчинение и отделением от Русской Церкви. Мы остаёмся в составе Московского Патриархата, в ненарушимой органической связи с Всероссийской Церковью и в прежнем непосредственном каноническом подчинении ей.

Мы лишь по частному случаю, касающемуся второстепенного вопроса о пределах компетенции заграничных церковных организаций, обращаемся к суду Восточных Патриархов ввиду невозможности получить решение Московского Патриаршего Престола.

Некоторые русские опасаются обращаться к первосвятителям Востока по соображениям националистическим.

Но такое предпочтение национального принципа Вселенскому единству Православия является филетизмом, стремлением низвести вселенскую идею нашей веры от её абсолютной универсальности до узких рамок отдельной народности, но никоим образом нельзя истину Вселенской Церкви заключить в маленький островок Русской Церкви, находящейся заграницей.

Это было бы забвением вселенской истины ради стремлений народностей.

Вот что говорит Митрополит Антоний в одной из статей своих по церковным вопросам:

«Многим не дорого то православие, которым только и святится и эллинство, и славянство, и сирийская народность, и ради которого должно в потребном случае пожертвовать и своей народностью, и своим домом, и детьми, и родителями, и женою, бросить всё, как ничтожную ветошь, как вытертый грош, лишь бы обрести жемчужину спасения, которая сокрыта во Вселенской Церкви. Увы, это перестали разуметь многие из греков, славян и арабов и, подобно древним неверным иудеям, поклоняются суете своих народных фантазий, суете горшей, чем идолы Астарты и Ваала.

«Мы не отказываемся признать гегемонию греческого народа в сохранении Божественных Истин, мы повергаемся в прах перед Святейшим Престолом Цареградского Патриарха и продолжаем видеть в нём Верховного Пастыря.

«Будем своим отечеством считать Вселенскую Церковь, а своим народным достоянием — неповреждённое Православие.

«Сын Вселенской Церкви чувствует полноту духовной жизни лишь тогда, когда пастыри различных православных народов соединяются в единый лик ради благоговейной молитвы и единомысленного устроения Церкви». (М. Антоний. «Вселенская Церковь и народности»).

Практически, до решения дела одним из вышеуказанных способов, можно принять временно следующее положение по отношению к германским приходам.

Считать вопрос о выделении германских приходов из канонического ведения Митрополита Евлогия открытым и окончательно не решённым.

До окончательного решения этого вопроса сохранить германские приходы в составе Западно-Европейского Митрополичьего Округа, в каноническом ведении Митрополита Евлогия.

Епископа Тихона считать пребывающим в каноническом подчинении Митрополита Евлогия, на тех же основаниях, на которых он находился до настоящего времени, предложив ему примириться со своим епархиальным архиереем.

Вопросы по германским приходам в случае апелляции передавать последовательно на решения следующих инстанций, по принадлежности: а) Управления Митрополичьего Округа, б) Архиерейского Синода.

Гарантировать всему духовенству, оставшемуся верным Митрополиту Евлогию, свободу от наложения на них каких-либо кар административных или судебных.

Издать от имени всех заграничных епископов совместное обращение к пастве, в знак того, что связь и общение между заграничными иерархами не порвана, с призывом к миру и спокойствию, и с указанием, что, несмотря на расхождение их по некоторым вопросам о пределах церковно-административной компетенции, они сохраняют своё церковное единение, и что все вопросы будут разрешены в иерархическом порядке на основе священных канонов, обязательных для всех, к чему во Вселенской Церкви всегда имеются пути. — Такое обращение, не касающееся существа дела, сразу же успокоит всех русских эмигрантов, и немедленно даст плоды духовного мира мятущейся и страждущей ныне совести верующих. В руках иерархии ещё сохраняется эта возможность успокоить душу паствы, потрясённой церковной смутой, — даже не поступаясь основными точками зрения каждой из спорящих сторон.

Спокойствие таким путём будет достигнуто гораздо вернее, чем призывами к нему, связанными с  полемикой одной стороны против другой; эти призывы никого не успокоили.

Совсем другую силу получит общее обращение, непременно с совместными подписями под ним или всех епископов, или Митрополитов Антония и Евлогия. Для широкой массы именно эти две подписи рядом будут иметь неотразимую силу убедительности. Это будет наглядным свидетельством, что иерархи стали на священный для них путь мира, коего так ждёт от них паства, и у всех спадёт с души камень, который лежит на их совести. Митрополит Евлогий, отказываясь от всех личных мотивов, забывая все личные отношения, приглашает ещё раз собратьев епископов пойти по Христову евангельскому пути примирения, на основе священных канонов, которым все иерархи хотят свято следовать.

Что касается до положительной стороны устройства Русской Церкви заграницей, то в этом отношении можно было бы повторить то самое предложение, которое было сделано в проекте, представленном Митрополитом Евлогием Архиерейскому Собору в 1923 году.

Вот оно:

«Все находящиеся за пределами России русские православные епископии (равно, как и те автономные архиепископии, которые образованы в лимитрофных странах из епархий, входивших в состав Российской Церкви), а также отдельные русские миссии, приходы и храмы, суть неразрывные части автокефального Московского Патриархата».

«Означенные епископии в церковно-административном отношении представляют из себя группу автономных митрополий-архиепископий: Северо-Американскую (с включением Аляскинской епархии), Японскую, Китайскую, Харбинскую, Западно-Европейскую и Восточно-Европейскую, с подчинением последней русских церквей Сербского, Болгарского и Константинопольского округов и приходов в Греции».

«Центральным органом для них является ежегодный собор епископов всех указанных областей, или епархий, или их представителей в священном сане».

«Для Западно-Европейской Митрополии (как и для Северо-Американской и других Митрополий), первой соборной инстанцией был бы съезд её епископов, её Областной Собор, предусмотренный канонами».

Этот проект, между прочим, с полной ясностью опровергает наивное, явно несправедливое, ложное предположение, будто бы Митрополит Евлогий стремится заменить соборность единоличным управлением.

Западно-Европейский Митрополичий Округ по проекту имеет свою первую соборную инстанцию — архиерейский областной собор, который по канонам и разрешает все вопросы до замещения кафедр включительно.

Все означенные митрополии и архиепископии приемлют своё объединение и имеют высшую инстанцию в ежегодном соборе епископов, в чём и проявится во всей своей чистоте наш исконный православный принцип соборности, ибо известно, что, по Правилам Вселенских Соборов, решающее значение в Святой Церкви на соборах имеют голоса одних только епископов.

Из представленной выше канонической нормы об устройстве православной церкви видна каноническая неоспоримость предлагаемой организации.

Только тогда и Архиерейский Собор представителей этих автономных округов — митрополичьих областей — получит своё значение второй инстанции.

Но Собор этот должен быть составлен канонически из представителей епархий, а не из пребывающих на покое преосвященных.

Вот почему полную силу сохраняет и следующее предложение Митрополита Евлогия 1923 года:

«Для каноничности и действительности Собора необходимо личное присутствие представителей трёх четвертей всех епархий».

Когда говорят, что Митрополит Евлогий в 1923 г. сам признал Архиерейские Соборы, и ссылаются на его представление, из которого делаются настоящие выписки, надобно брать этот доклад в целом, во всей полноте его проекта с округами и строго проведённым признаком территориальности и общей канонической схемой, а не выдёргивать тенденциозно отдельных фраз.

Заключение

В заключение надо снова повторить, как нужно и как важно найти путь к прекращению церковного несогласия, столь тяжкого для русских людей.

Уже страждет церковное дело, уже враги нашей Церкви стремятся использовать эту пагубную рознь. Они противопоставляют нашему разделению мнимое единство своей обновленческой, так называемой, синодальной церкви, опирающейся на защиту Советской власти.

Последнее, что сохранялось нерушимым в эмиграции, было единение нашей иерархии; на это последнее прибежище с утешением взирали православные русские люди в тяжком своём изгнании, уходя в храмы, единственное место, где не было окружавшей их розни.

Души православных русских людей уже потрясены началом этой распри, уже во многих добрых, но слабых сердцах колеблется вера в самую идею Церкви, уже распаляется озлобление между инакомыслящими, уже начинается борьба со всеми её грешными, человеческими, паче же демонскими приёмами. Уже ждут некоторые безумцы каких-то «решений», которые позволили бы под покровом кажущейся истины вырваться урагану злых чувств, дали бы броситься в злобную, ожесточённую, междоусобную борьбу в доме Божием против своих же братьев по вере.

Из-за чего идёт спор? Не из-за разномыслия в священных догматах, не из-за канонического расхождения с нашей Матерью Церковью Российскою, или с Восточными Поместными Церквами, — спор идёт о строгом соблюдении воли нашего Патриарха, о том, является ли она для нас, заграничных архиереев и заграничных церковных учреждений, обязательной, или мы её здесь можем изменять и даже вовсе отменять, игнорировать?

Митрополиту Евлогию грозят всякими прещениями, он же, уступая во всём, что считает своим, не может отдать лишь того, что не принадлежит ему, а поручено ему его Верховной Церковной Властью, беспрекословное и прямое повиновение которой является его архиерейским долгом.

В этом споре не Митрополит Евлогий ищет увеличения и расширения своих прав (он уже много уступил из них), не он хочет подчинить себе других епископов и чужие епархии, — другие посягают на его епархию, не он наступает. Он только защищается и защищает церковную правду и авторитет Высшей Церковной Власти.

Восстановить мир так легко: для этого нужно только сохранить то положение, которое существовало до сего времени с Собора 1923 года, признать «status quo ante».

Неужели это законное желание, опирающееся на дух и букву священных канонов, на ясно и определённо выраженную и никем не отменённую волю Патриарха, неисполнимо и нужно сломать создавшееся положение, хотя бы после сего начался гибельный пожар в Церкви.

Будем молиться и надеяться, что не даётся исконному врагу нашего спасения порадоваться нашей распре.

«Господи, помяни Церковь Твою Святую, юже снабдел еси честною Твоею кровию, утверди ю, умири, распространи, раздирания Церквей утиши, и в ничтоже силою Святаго Твоего Духа — обрати».

Impr. de Navarre, 5, rue des Gobelins, Paris.