Видео Джорданвилль Историография Медиa Московский Патриархат

Письма Г.В. Флоровского А.Е.Климову

организатор проекта. За ним А.Е.Климов, М.Н. Воробьёва, член переводческой группы
Переводческая группа в квартире о. Георгия в Принстоне в период работы над переводом "Путей". На первом плане Andrew Blane, организатор проекта. За ним А.Е.Климов, М.Н. Воробьёва, член переводческой группы

Мысли об автокефалии Православной Церкви Америки и трудах свят. Игнатия (Брянчанинова)

Протоиерей Георгий Васильевич Флоровский (1893-1979) был одним из наи­более выдающихся православных богословов XX в. Уехав в эмиграцию в 1920 г., вскоре после окончания Новороссийского университета (Одесса), Г.В. Флоровский получил магистерскую степень в Праге (1923), защитив диссертацию об историче­ских взглядах А.И. Герцена. Вместе с Н.С. Трубецким, П.Н. Савицким и П.П. Сувчинским он принял деятельное участие в формировании евразийского движения в 1921-1922 гг., но уже к 1923 г. отошел от евразийства ввиду несовместимости своих растущих религиозных интересов со все усиливающейся политической ориента­цией бывших коллег по движению. В начале 1920-х гг. Флоровский самостоятель­но занялся изучением Отцов Церкви (главных церковных писателей первых семи веков христианства), и с 1926 по 1939 г. был профессором по кафедре патрологии в Свято-Сергиевском православном богословском институте в Париже. Военные годы Флоровский провел в Югославии, в 1948 г. он эмигрировал в США, где был профессором сначала в Свято-Владимирской семинарии (1947-1955), затем в Гар­вардском (1956-1964) и Принстонском (1964-1972) университетах. Уже в париж­ский период Флоровский стал принимать участие в экуменическом движении, со временем достигнув высокого положения в организации, превратившейся во Все­мирный совет церквей, и за свое неизменно твердое отстаивание православной точки зрения снискал себе в ней прозвище Мг. Orthodoxу.

Научное наследие Г.В. Флоровского огромно — библиография его печатных трудов насчитывает более трехсот наименований 1. Из работ на русском языке наибольшую известность получила книга «Пути русского бого­словия», изданная в Париже в 1937 г. и до последующих переизданий имевшая в эмиграции почти легендарный статус по причине своей недоступности (основ­ная часть тиража погибла во время войны). Мне лично пришлось слышать совет следующего содержания: «Вам совершенно необходимо прочесть эту книгу, но не знаю, где вы ее найдете».

В 1965 г. американский историк Эндрю Блейн (Blane), познакомившийся с Флоровским в Гарварде, задумал устроить перевод «Путей русского богословия» на английский язык с помощью группы добровольцев-энтузиастов, каждому из которых был задан перевод определенной части русского текста. Затем переведен­ный текст должен был переходить к другому члену группы на проверку и только после этого поступать к Эндрю Блейну для окончательной стилистической отделки. Переводческая группа менялась — помимо «Анди» Блейна и М.Н. Воробьевой (Маши, как она именуется в письмах), в разное время участвовали Томас Берд (Том), Эдуард Кинан (Нед), Вадим Ляпунов и я.

Текст «Путей русского богословия» был труден для перевода, начиная с про­блем чисто терминологических, — просто не существует адекватных английских эквивалентов ряда русских слов, характерных для православной лексики, таких как «искус» или «прелесть». Но намного труднее было другое: книга подразумева­ла читателей, близко знакомых с полным диапазоном истории русской культуру чем мы похвастаться не могли. В этом отношении прот. Г. Флоровский пошел нам навстречу, согласившись на довольно частые встречи для уяснения озадачивших нас мест в тексте. Мое личное знакомство с прот. Г. Флоровским произошло на одной из этих встреч в 1966 г.

Все члены группы работали безвозмездно, на добровольных началах, а это не­избежно способствовало тому, что каждый участник чувствовал себя вправе отвле­каться при возникновении более срочных обязанностей. Непостоянство вместе с чересчур громоздкой структурой (это было в докомпьютерную эпоху), связанную с нескончаемым количеством перепечатывания, привело к неудаче всего проекта и огорчению Флоровского, что отражено и в публикуемых ниже письмах.

Но главный интерес писем, конечно, в другом: в мыслях выдающегося исто­рика культуры и богослова о судьбах русского религиозного возрождения начала XX в. В этом отношении я, несомненно, «провоцировал» высказывания Флоров­ского своими вопросами, связанными с работой над моей диссертацией о позд­них стихотворениях Вячеслава Иванова.

Все письма прот. Г. Флоровского, которые хранятся в моем личном архиве, на­писаны по старой орфографии (машинописные, правда, — без буквы «ять»), и пу­бликуются в соответствии с современными нормами орфографии и пунктуации, но отдельные авторские особенности в написании слов оставлены без изменений. Сокращения слов раскрыты в угловых скобках, которыми также отмечены пропущенные буквы и восстановленные по смыслу отдельные слова. Подчеркива­ние слов в тексте писем принадлежит самому прот. Г.Флоровскому.

[Письмо 5]20 марта 1970 г.

Дорогой Алеша,

Спасибо за письмо, и не сердитесь за поздний ответ: погибаю от работы.

Книга Головина 2, том второй, как будто заколдована. Впрочем, не одна она за­колдована в Библиотеке Конгресса: вот и одна из книг Митрополита Филарета у них все еще «не на полке», уже полгода. Но кто же читает так интенсивно такие специальные книги! «Терпение, терпение — высшая добродетель», по словам не­коего древнего святителя.

Автокефалия 3 — предмет сложный. Я не буду сейчас распутывать болезнен­ный клубок, созданный смешением моментов канонических и эмоциональных. Канонически трудно оспаривать «законность» Московской Патриархии и ее пра­вомочия, поскольку она признана всеми другими автокефальными церквами и может исторически настаивать на преемстве бесспорному Патриархату времен Святейшего Тихона. 4 Я лично вряд ли бы последовал Митр<ополиту> Сергию 5 и удалился бы в затвор. В действиях Московской Патриархии многое неприемле­мо, но в критике не следует заходить слишком далеко. Допустим — с основани­ем — Московская Патриархия психологически и морально «под вопросом». Но не только она. Политика патриарха Афинагора 6 весьма сомнительна и опасна, но все же Константинополь «каноничен», в известных пределах, пока не начинается греческая мегаломания. С другой стороны, каноническое положение Зарубежно­го Синода весьма спорно, даже с их собственной точки зрения: Церковь должна иметь «территорию», а диаспора и эмиграция — то, что часто называется «Зарубежьем», — территории в каноническом смысле не образует. Скорбеть еще не значит осуждать и отвергать. Согласен, дело об автокефалии велось без мораль­ного такта, и этого изъяна не устраняют канонические аргументы. Но не нужно забывать, мы-то — в качестве «эмигрантов» — переживаем проект автокефалии 6олезненн<о>, а вот подавляющее большинство «старых американцев» в Митро­полии (которых иногда остроумно называют «древлянами») никаких моральных трудностей не замечают и только стремятся, чтобы их каноническое положение было урегулировано и их не третировали как схизматиков. Москвой они совсем не интересуются, но жаждут независимости и защиты от презрения со стороны греков, которые, в сущности, того только и добиваются, чтобы Митрополия пред ними смирилась. Яростные письма об автокефалии в «Н<овом> р<усском> с<лове>» 7 производят тягостное впечатление, потому что их вдохновение не толь­ко не церковное, но даже и не моральное, а голос политической страсти, обиды и ненависти. Все это совершенно заслоняет подлинную церковную проблему. Не помню, кто сказал: «история подобна спряжению неправильных глаголов». Без трагедий — и антиномий, и даже двусмысленности — и церковная история, к со­жалению, не свободна — ив прошлом, и в настоящем. Остается одно: «о мире все­го мира и о благостоянии святых Божиих церквей Господу помолимся» 8 и еще — «друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов». 9

Мы оба шлем сердечный привет и Вам, и Луизе, и Андрею, а я еще и благослов­ляю Вас. Когда же мы снова увидимся? С любовью Г.Ф.

[Письмо 17]  24 февраля 1975 г.

Дорогой Алеша, Спасибо за письмо. Надеемся, вы все теперь уже в добром здравии. Ваш «компромисс» 10 вполне удался, хотя и не без огорчения тех и других. Ри­чард 11 превосходит все ожидания. Я только боюсь, как бы он не надорвался. Лед тронулся, несомненно. Но проблемы остались. Самая задача перевода есть про­блема. Возможен ли «перевод вообще». Покойный профессор Верне<р> Йегер, 12 знаменитый историк Древнего мира, в последние годы в Гарварде категорически утверждал, что перевод просто невозможен. Он следовал своему учителю, еще более знаменитому, Вилламовицу фон Мейендор. 13 В<иламовиц> известен своими переводами греческих классиков — по-немецки. Но вот на одном ученом конгрес­се он выступил с докладом: «Что значит переводить?» Ответ — нечто невозмож­ное. Учите другие языки, тогда «перевод» не понадобится. Это ближе к истине. К сожалению, большинство языков не учат. Хорошо было, когда везде царила ла­тынь, а еще раньше «звуки божественной эллинской речи».

Пушкин был прав, когда называл Петра Первого революционером — я бы прибавил, и террористом особого типа. В каком-то смысле его революция уда­лась, по крайней мере, на два столетия. Я не идеализирую «Московскую Русь». Культурная революция, если таковые бывают, началась уже до Петра.

В каком-то смысле это был «Кризис русского византинизма» (см. «Пути», глава первая). Но вот что странно. На Западе «византинизм», в особенности в плане искус­ства, оказался творческой силой и стимулом. Без Джотто, без Дучио, без Чимабуе не было бы Ренессанса. Ренессанс был и в Москве — Рублев. XVI век в Москве был твор­ческий век. Советская наука в каком-то смысле реабилитировала Древнюю Русь. Но затем — парадоксально — начался развал. Победила западническая культура из Кие­ва и Польши. В XVIII веке и Церковь культурно латинизировалась. Духовные школы перешли на латинский язык, и это «латинское пленение» продолжалось почти что до Крымской кампании. Живое предание прервалось. «Вступивши однажды в нем­цев, выйти из них очень трудно» (Герцен). «И вместо корней сваи» («Пути», стр. 114). От этого все здание в конце концов развалилось. Славянофильство, в конце концов, оказалось мечтой и утопией. Россия задолго до 1917 года вступила в «катастрофиче­ский фазис». Я был один из немногих, кто в начале 20-х годов заговорил о «катастро­фическом мироопгущении», к величайшему возмущению тех, кого покойный князь Николай Серг<еевич> Трубецкой 14 называл, по-московски, «старыми грымзами». «Не плоть, но дух растлился в наши дни; И человек отчаянно тоскует», — уже давно писал Тютчев, но это не помешало ему мечтать о «Всемирной империи» с русским царем и римским первосвященником. Тютчев спровоцировал Владимира Соловьева, пока у Соловьева не начался «катастрофический кризис», и появился образ Антихриста. Любопытно, что недавно немецкий ученый возвестил, что Соловьевская «Повесть об Антихристе» есть в наши дни обязательное чтение для всех.

Сердечный наш привет всему Вашему семейству.

Yours аs ever 15 Г.Ф.

[Приложение к письму]

1. Притрудный — слово отмечено в «Словаре» Срезневского, т. 11, с. 1480,
с единственной ссылкой на Никоновскую летопись, — жестоко страдающий.
У Даля отмечен глагол притрудить, со значением натрудить, измять, истомить.
В старославянском труд и болезнь если не отождествляются, то ставятся рядом,
см. Псалом 89 — в английском переводе 90 — стих 10. Я бы перевел притрудный в данном контексте: sorely afflicted.

Сейчас не могу припомнить, откуда я взял это слово, вероятно, из какого-ни­будь жития преподобного Серафима.

2. Обороты речи, которые Вас смутили у Игнатия Брянчанинова, 16 для него характерны; конечно, они не восходят к Священному Писанию. На мой вкус, они напоминают западную «мистическую» литературу, как ни отталкивался Преос­вященный Игнатий от «мистики». К сожалению, у меня есть только первый том его Сочинений, а главные тексты в томе втором, в частности стр. 314-380. При­лагаю выдержки из книги Леонида Соколова. Епископ Игнатий Брянчанинов, том II, Киев 1915. Соколов говорит в примечании, что Игнатий ссылался на Макария Египетского, беседа 4, но там нет фразеологии Игнатия, а просто говорится о Богоявлениях Моисею и пророкам. Образов «Странника» и «Гостя» у Макария нет. Кстати, нельзя ли достать том II Игнатия в Джорданвилле — они перепечаты­вали Игнатия. Нужно это сделать через Ивана Ивановича: «своим» они продают по одной цене, а «еретикам» и «схизматикам» по двойной или даже тройной, по принципу: с паршивой овцы хоть шерсти клок!

Странным образом, у Игнатия есть нечто «романтическое» — чтение «книги природы», совсем необычное в православной аскетике. Обстоятельного исследо­вания богословия епископа Игнатия все еще нет. Пухлая книга Соколова не идет дальше пересказа, почти ничего нет об источниках Игнатия, и нет никакой попыт­ки представить его в перспективе богословской традиции. Покойный профессор Смолич 17 и даже о. Иоанн Кронштадтский.[/ref] Для английского издания краткий параграф «Путей» об Игнатии придется рас­ширить. И для этого понадобится его второй том.

Предисловие А.Е. Климова. Подготовка текста, комментарии А.Е. Климова и О.Т. Ермишина

Notes:

  1. Блейн 1995 — Блейн Э. Библиография Г.В. Флоровского // Георгий Флоровский: священ­нослужитель, богослов, философ / общ. ред. Ю.П. Сенокосова. М., 1995. С. 368-409.
  2. Головин К.Ф. Мои воспоминания. Т. 1-2. СПб., 1910. Флоровского интересовал раз­говор Головина с Вл. С. Соловьевым по поводу «Повести об Антихристе».
  3. Флоровский здесь откликается на вопрос о своем отношении к желанию Амери­канской митрополии упорядочить свое каноническое положение при помощи получе­ния формальной автокефалии от Московской патриархии. Автокефалия была дарована 10 апреля 1970 г., но в конце 1960-х гг. на этот счет возникла ожесточенная полемика среди русской православной эмиграции из-за недоверия к чересчур политизированному руко­водству Московского патриархата.
  4. Тихон (Беллавин; 1865-1925), святитель (канонизирован в 1989 г.), Патриарх Москов­ский и всея Руси в 1917-1925 гг., первый избранный после долгого перерыва (1700-1917 гг.) Патриарх Русской православной церкви.
  5. Сергий (Страгородский; 1867-1944), иерарх Русской церкви, богослов. В 1925-1936 гг.
    митрополит, заместитель Патриаршего Местоблюстителя, в 1937-1943 гг. Патриарший Ме­стоблюститель, в 1943-1944 гг. Патриарх Московский и всея Руси. Флоровский имеет в виду нежелание подчиниться так называемой Декларации митрополита Сергия (1927), в которой провозглашалась безоговорочная лояльность Русской церкви к советской власти.
  6. Афинагор (Спиру; 1886-1972), Патриарх Константинопольский (с 1949 г.). Его актив­ная экуменическая деятельность, в том числе встреча с римским папой в 1964 г., вызвала настороженное отношение православного мира.
  7. Новое русское слово» — издающаяся в Нью-Йорке ежедневная газета, в 1968-1969 гг. опубликовала огромное количество полемических «сторонних сообщений» на тему гото­вящейся автокефалии.
  8. Флоровский приводит слова из ектений (прошения) на православной литургии.
  9. Из Послания к галатам апостола Павла (Гал. 6:2).
  10. «Компромисс» заключался в том, чтобы сдать Ричарду Хауту (см. примеч. 2 ниже) всю наработанную часть перевода «Путей русского богословия», находящуюся в руках Эн­дрю Блейна. Ричарду Хаугу поручалось организовать завершение перевода. Перевод дей­ствительно вышел, в двух частях, в 1979 и 1987 гг. в Собрании сочинений (Collected Works):
    Florovsky G. Ways of Russian Theology/ tr. by Robert  L. Nichols. Belmont, 1979-1987.
  11. Ричард — Ричард Хауг (Haugh) — американский историк Церкви, в начале 1970-х гг.
    возглавивший новооткрытое издательство «Nordlаnd», которое объявило о намерении выпустить Полное собрание сочинений Г. Флоровского на английском языке. Первые два тома вышли в 1972 и 1974 гг. и встретили одобрение Флоровского. Дальнейшие тома, од­нако, вызвали резкое недовольство автора. Фирма «Nordland» потерпела банкротство, но Р. Хаут открыл новую фирму и продолжал задуманное дело, придавая следующим томам все более и более эксцентричные формы. Печатание остановилось на 14-м томе (1989).
  12. Йегер Вернер (Jaeger; 1888-1961), немецкий филолог-классик. В 1924-1936 гг. про­фессор Берлинского университета, с 1939 г. профессор Гарвардского университета в США. Автор трехтомного фундаментального труда «Пайдейя: Формирование греческой мысли» (1934-1947).
  13. Неточность Флоровского, правильно: Ульрих фон Виламовиц-Мёллендорф (Wiliamowitz-Moellendorff; 1848-1931), немецкий филолог-классик, историк античной культуры, в 1897-1929 гг. профессор Берлинского университета.
  14. Трубецкой Николай Сергеевич (1890-1938), русский лингвист, филолог, публицист и идеолог раннего евразийства. Выпускник Московского университета. С 1914 г. приват-доцент Московского университета. С 1920 г. в эмиграции, сначала жил в Болгарии, пре­подавал в Софийском университете. С 1923 г. жил в Австрии, профессор Венского уни­верситета. Один из основателей евразийского движения, из которого вышел в 1929 г. Как и Г.В. Флоровский, один из ведущих авторов первых евразийских сборников. Переписку
    Н.С. Трубецкого и Г.В. Флоровского см. в изд.: [Записки… 2011/2012].
  15. Yours as ever — Ваш как всегда (англ.).
  16. Игнатий (Брянчанинов; 1807-1867), русский святой, епископ, богослов. В 1831 г. при­
    нял монашество. С 1857 г. епископ. В 1861 г. подал прошение об увольнении на покой, после чего жил в монастыре в Костромской епархии, где написал большинство своих со­ чинений.
  17. Смолич Игорь Корнильевич (1898-1970), историк Русской церкви. Учился в Киев­ском университете. С 1920 г. в эмиграции. С 1923 г. учился в Русском научном институте в Берлине, с 1925 г. — в Берлинском университете Фридриха Вильгельма. Член Русского студенческого христианского движения. После Второй мировой войны сотрудник Восточ­ноевропейского института в Западном Берлине. Автор двухтомного фундаментального труда: Smolitsch I, Geschichte der Russischen Kirche, 1700-1917. Leiden, 1964-1991; рус. пере­
    вод: Смолич И.К. История Русской Церкви: 1700-1917: в 2 ч. М., 1997.[/ref[ упрекал меня в «совсем неверном» изображении Игнатия. Игнатий был ему больше по вкусу, чем Феофан Затворник 18 Феофан Затворник (в миру Георгий Васильевич Говоров; 1815-1894), русский святой,епископ, богослов. Выпускник Киевской духовной академии. В 1841 г. принял монашество. С 1859 г. епископ. В 1866 г. подал прошение об увольнении на покой, переселился в Вышенскую пустынь Тамбовской епархии, в 1872 г. ушел в затвор, последний период жизни
    полностью посвятил богословским трудам и переводам.

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.